По толпе прокатился испуганный вздох, и несколько человек ринулись к нему на помощь. Ближе всех оказался один из солдат: он опустился на колени, зацепил Жермена штыком за одежду и потащил вымокшего проказника к берегу.
Фергус торопливо сбежал вниз и кинулся в ледяную воду, чтобы подхватить сына.
— Merci, mon ami, mille merci beaucoup, — сказал он, обращаясь к юному солдату. — Et toi, garnement, — продолжил он, слегка встряхнув отчаянно кашлявшего отпрыска. — Comment vas-tu, дурная твоя голова?[2]
Солдат уставился на Фергуса с ошарашенным видом — то ли из-за необычного в здешних краях французского говора, то ли из-за того, что вместо левой руки у него красовался блестящий металлический крюк.
— Все в порядке, сэр, — застенчиво улыбнулся он, — вроде бы цел.
Неожиданно из-за деревьев появилась Брианна с шестимесячным Джемми на плече и аккуратно забрала у Марсали крошку Джоан.
— Давай-ка ее мне, а сама иди к Жермену.
Джейми снял с себя тяжелый плащ и вручил Марсали.
— Да, и скажи солдатику, который вытащил малыша, что мы будем рады видеть его у нашего костра. Накормим еще одного, саксоночка?
— Конечно, накормим, — откликнулась я, быстро подсчитывая запасы. Восемнадцать яиц, четыре буханки черствого хлеба — нет, три, одну надо оставить на обратную дорогу, — три дюжины овсяных лепешек, если Джейми с Роджером еще их не съели, полбанки меда…
На узком лице Марсали мелькнула измученная улыбка. Она тут же поспешила к своим промокшим и дрожащим от холода мужчинам.
Джейми обреченно вздохнул ей вслед, и ветер раздул рукава его рубашки, шумно хлопнув складками ткани. Он скрестил руки на груди, стараясь укрыться от ледяных порывов, и улыбнулся мне.
— Что ж, если замерзать — так вместе, саксоночка. Все равно без тебя мне жизнь не мила.
— Ха, — ласково ответила я, — даже если ты будешь голышом ходить по льдине, Джейми Фрейзер, с тобой ничего не случится. А вот льдина, скорее всего, растает. И вообще, куда ты дел свой плед и куртку?
На Джейми не было ничего, кроме килта, нижней рубашки, чулок и ботинок. Кончики ушей и высокие скулы уже покраснели от холода, но, снова взяв мужа под руку, я почувствовала, что его бок по-прежнему пышет жаром.
— Лучше тебе не знать, — ответил он, ухмыльнувшись. Накрыл мои пальцы своей большой шершавой ладонью. — Пойдем, умираю с голоду.
— Погоди, — сказала я, шагая в сторону. Маленький Джемми громко возмущался тем, что ему приходится делить мамины объятия с кем-то еще, выворачивался и вопил так, что крошечное личико под вязаной шапкой совсем покраснело. Я забрала извивающийся сверток у Брианны.
— Спасибо, мам, — улыбнулась она, пристраивая Джоан поудобнее. — Может, поменяемся? Джоанни легче его в два раза, да и ведет себя поспокойнее.
— Нет, не надо… Тише-тише, иди к бабушке.
Я улыбнулась своим словам: при мысли о том, что я могу быть чьей-то бабушкой, меня по-прежнему охватывало легкое недоверие. Джемми тут же перестал капризничать, ухватил меня за волосы пухлыми пальчиками и прижался покрепче.
Фергус стоял в промокших бриджах и чулках, накинув на плечи плащ Джейми. Одной рукой он отжимал подол рубашки и что-то говорил солдату, который вытащил Жермена из воды. Марсали сняла с себя арисэд, чтобы укутать сына; ее светлые волосы выбились из-под платка и трепетали на ветру, как невесомая паутинка.
Лейтенант Хэйз выглянул из своего шатра, будто моллюск из раковины, привлеченный шумом и суматохой. Встретился со мной взглядом. Я помахала ему, а потом направилась вслед за семьей к нашему лагерю.
Джейми помогал Брианне перебраться через камни и что-то говорил ей на гэльском.
— Да, я готова, — ответила она по-английски. — А где твоя куртка, пап?
— Одолжил твоему мужу. Негоже, чтобы жених на свадьбе выглядел голодранцем.
Бри рассмеялась, убирая с лица непослушную рыжую прядь.
— Лучше уж голодранцем, чем самоубийцей.
— Кем-кем? — спросила я, догнав их за скалами. Ветер едва не сбил нас с ног, швырнул в лицо мокрый снег пополам с мелкими камушками, и я натянула вязаную шапочку пониже на уши Джемми, а потом накинула уголок одеяла ему на голову.
— Ух! — Брианна согнулась, закрывая собой малышку. — Роджер как раз брился, когда начали бить барабаны. Едва себе горло не перерезал и залил кровью всю куртку. — Она покосилась на Джейми, щурясь от ветра. — Ты с ним уже виделся? Не знаешь, где он сейчас?
— Цел твой Роджер, не волнуйся. Я велел ему поговорить с отцом Донахью, пока Хэйз читал прокламацию. — Джейми бросил на Брианну сердитый взгляд. — Могла бы сообщить, что он не католик.
— Могла бы, — невозмутимо согласилась она. — Но не сообщила. Католик, не католик, мне без разницы.
— Если ты имеешь в виду, что его вера не имеет значения… — сердито начал Джейми, но тут появился сам Роджер во всем великолепии: килт из бело-зеленого тартана клана Маккензи и плед, наброшенный поверх жилета и куртки Джейми. Куртка пришлась ему впору — Джейми был примерно на дюйм выше Роджера, но тот не уступал ему по ширине плеч. Серая шерстяная ткань шла к его темным волосам и оливковой коже так же хорошо, как и к ярким кудрям Джейми.
