Марсали сдавленно фыркнула, Бри с трудом подавила смешок, и я наконец обратила внимание на то, что Джейми все еще продолжал свою исповедь. Он явно вошел во вкус и дал волю воображению — во всяком случае, со мной он этим грехам не предавался.
Я выглянула из зарослей и осмотрелась по сторонам. Поблизости никого не было. Махнув рукой девочкам, я поспешила к темному шатру.
При виде нас Джейми быстро завершил свои красноречивые признания:
— Грех гнева, гордыни и зависти… ах да, еще я порой привирал, святой отец. Аминь.
Он упал на колени, торопливо протараторил молитву о прощении на французском и подскочил на ноги, чтобы забрать у меня Жермена, еще до того, как отец Кеннет произнес «Ego te absolvo»[16].
Глаза постепенно привыкли к темноте, и я начала различать силуэты Марсали и Брианны и рослую фигуру Джейми. Он поставил Жермена на стол перед священником, пробормотав:
— Поторопитесь, святой отец, у нас совсем нет времени.
— Воды у нас тоже нет, — заметил отец Кеннет. — Если только дамы не принесли ее с собой.
Он отыскал огниво и теперь пытался разжечь лампу. Испуганно переглянувшись, Бри с Марсали единодушно помотали головами.
— Не тревожьтесь, святой отец, — мягко сказал Джейми. Я заметила, как он что-то взял со стола; послышался скрип пробки, и через секунду воздух наполнился сладким запахом хорошего виски. Фитиль разгорелся, огонек дрогнул и выпрямился, освещая шатер.
— В сложившихся обстоятельствах… — Джейми протянул фляжку священнику.
Отец Кеннет поджал губы, но я видела, что вся эта ситуация его скорее забавляет.
— Да, в сложившихся обстоятельствах, — повторил он. — Живительный напиток как нельзя лучше подойдет для наших целей.
Священник расстегнул воротник и вытащил из-под рубашки кожаный шнур, на котором болтался деревянный крест и маленькая стеклянная бутылочка, закупоренная пробкой.
— Елей, — пояснил он, открыв бутылочку и поставив ее на стол. — Слава Пресвятой Деве, что он остался при мне. Шериф забрал короб со всеми принадлежностями для мессы.
Он быстро пересчитал все, что было разложено на столе, загибая пальцы.
— Огонь, елей, вода — своего рода — и дитя. Хорошо, тогда приступим. Вы с мужем будете крестными родителями, мэм?
Последний вопрос священник адресовал мне, поскольку Джейми уже занял оборонительную позицию перед входом в шатер.
— Да, для всех детишек, отец, — ответила я, покрепче ухватив Жермена, который собрался спрыгнуть со стола. — Постой смирно, милый. Это недолго.
Позади нас раздался свистящий звук — так поет металл, когда его достают из промасленных ножен. Я обернулась и увидела, что Джейми, полускрытый тенями, стоит у полога с кинжалом в руке. Желудок тревожно сжался, а у моего плеча судорожно вздохнула Бри.
— Джейми, сын мой, — с упреком произнес отец Кеннет.
— Начинайте, святой отец, — ответил Джейми с невозмутимым спокойствием. — Сегодня вечером я окрещу своих внуков, и никто не посмеет этому помешать.
Священник втянул воздух и покачал головой.
— Хорошо. Но если ты кого-нибудь убьешь, то мне придется еще раз тебя исповедовать. Прежде чем нас обоих повесят, — пробормотал он, склонившись за елеем. — И если будет выбор, то постарайся первым прикончить шерифа, сын мой.
Отец Кеннет резко перешел на латынь. Он отодвинул густую белокурую челку Жермена, быстро мазнул пальцем по лбу и губам, а потом сунул руку под рубашку мальчика — тот дернулся и захихикал — и коснулся груди, творя крестное знамение.
— От имени этого ребенка отрекаетесь ли вы от сатаны и от всех дел его?
Священник говорил слишком быстро. Я не сразу поняла, что он снова перешел на английский, и едва успела повторить вместе с Джейми надлежащий ответ:
— Отрекаюсь.
Я напряженно прислушивалась к каждому шороху, который мог предвещать возвращение мистера Лиллиуайта и шерифа; в голове проносились картины ужасающей потасовки. Лиллиуайт вряд ли обрадуется, обнаружив, что отец Кеннет проводит «незаконный обряд» в его отсутствие.
Я встретилась с Джейми взглядом, и он улыбнулся мне — наверное, хотел успокоить. Но я слишком хорошо знала своего мужа. Он твердо решил окрестить внуков и вверить их невинные души Господу, даже если ради этого ему придется расстаться с жизнью — а мы все, включая Брианну, Марсали и детей, отправимся за это в тюрьму. Вот так и появляются на свет великомученики. Их семьям остается только смириться и терпеть.
— Веруете ли вы в Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого Духа?
— Упрямец, — беззвучно сказала я Джейми одними губами. Он улыбнулся еще шире, и я повернулась обратно, подхватывая ответ вместе с ним: — Верую.
Там снаружи — шаги или просто вечерний ветер скрипит ветвями?
Вопросы закончились; священник ухмыльнулся и подмигнул мне здоровым глазом. В мерцающем свете масляной лампы он напоминал горгулью.
— Что ж, мэм, полагаю, ваши ответы останутся неизменными и для остальных детишек. Какое же имя мы дадим этому славному малышу?
Не сбиваясь с привычного ритма, отец Кеннет подхватил фляжку и аккуратно полил виски на макушку мальчика:
— Я крещу тебя, Жермен Александр Клодель Маккензи Фрейзер, во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.
