Он на мгновение замолк, опустив голову, потом вскинул ее и поднял чашу в сторону Арчи Хейеса, который стоял на противоположной стороне костра с непроницаемым лицом. Огонь мерцал на его серебряной цепи и броши его отца.
— И оплакивая умерших, мы должны отдать дань уважения тебе, который боролся и страдал с равным мужеством… и выжил.
— Sl`ainte! — на сей раз приветствие прогрохотало хором мужских голосов.
Джейми на мгновение прикрыл глаза, потом открыл, взглянув на Брианну, которая с Джемми на руках стояла возле Лиззи и Марсали. Твердость и сила его лица контрастировала с невинностью круглых лиц детей и мягкой деликатностью черт молодых матерей. «Хотя, — подумала я, — даже сквозь их мягкость проглядывает гранитный шотландский остов».
— Мы отдаем дань нашим женщинам, — сказал он, поднимаю свою чашу в направлении Брианны и Марсали. Потом повернулся ко мне, и короткая улыбка коснулась его губ. — Поскольку они наша сила. Sl`ainte!
Посреди криков толпы он осушил чашку и бросил ее в огонь, где она некоторое время лежала, темнея, потом взорвалась блестящим пламенем, сгорая.
— Thig seo! — позвал он, протягивая правую руку ко мне. — Thig seo, Shorcha, nighean Eanruig, neart mo chridhe. «Иди ко мне, — сказал он, — Иди ко мне, Клэр, дочь Генри, сила моего сердца». Едва чувствуя свои и чужие ноги, на которые я наступала, я пробралась к нему и взяла его за руку, его холодные пальцы крепко сжали мои.
Он повернул голову. Он искал Бри? Нет, он протянул другую руку Роджеру.
— Seas ri mo l`amh, Roger an t’`oranaiche, mac Jeremiah MacChoinneich!
«Держи мою руку, Роджер, певец, сын Джеремии МакКензи».
Роджер мгновение стоял неподвижно, уставившись темными глазами на Джейми, потом подошел к нему, двигаясь, как лунатик. Толпа еще волновалась, но крики стихли, и люди вытягивали шеи, стараясь не пропустить ни одного слова.
— Будь рядом со мной в сражении, — сказал он по-гэльски, протягивая левую руку и не сводя глаз с Роджера. Он говорил медленно и четко, чтобы быть уверенным, что все поняли. — Будь щитом для моей и твоей семьи, сын моего дома.
Лицо Роджера внезапно задрожало, как изображение в воде, когда в него бросают камень. Потом снова стало твердым, и он сильно сжал руку Джейми.
Тогда Джейми повернулся к толпе и начал выкликать. Я видела, как он делал это много лет назад в Шотландии — приветствие и признание арендаторам от лэрда. Эта небольшая церемония обычно проводилась в квартальный день [72]или после сбора урожая. На лицах тут и там засветилось узнавание; многие из горных шотландцев знали этот обычай, хотя до сегодняшней ночи не наблюдали здесь ничего подобного.
— Иди ко мне, Джорди Чизхолм, сын Уолтера, сына Коннахта Красного!
— Станьте рядом со мной, Кеннет, Эван, Мурдо, сыновья Александера Линдсея из Глена!
— Иди сюда, Джозеф Вемисс, сын Дональда, сына Роберта!
Я невольно улыбнулась, увидев, как мистер Вемисс, нервный, но страшно радостный от того, что его призвали, пробирался сквозь толпу, гордо подняв голову со светлыми развевающимися волосами.
— Стань рядом со мной, Джосайя, охотник!
Джосайя Бердсли был здесь? Да, небольшая темная фигурка скользнула из тени и застенчиво заняла место в группе людей возле Джейми. Я встретила его взгляд и улыбнулась ему, он торопливо отвел глаза, но слабая смущенная улыбка осталась на его губах, словно он забыл, что она была там.
К тому времени, когда он закончил, собралась внушительная группа — сорок мужчин, сияющих, как от гордости, так и от виски. Я увидела, как Роджер обменялся долгим взглядом с Брианной, которая лучезарно улыбалась ему сквозь огонь. Она наклонила голову и что-то прошептала сонному обмякшему Джемми на ее руках. Она подняла его крошечную ручку и помахала ею Роджеру, который рассмеялся в ответ.
— …Air mo mhionnan…
Отвлекшись, я пропустила заключительную фразу Джейми, уловив только несколько слов. Но чтобы он не сказал, оно было встречено одобрением; мужчины вокруг нас низким грохотом выразили торжественное согласие, и наступила тишина.
Он отпустил мою руку, наклонился и поднял с земли ветвь. Он поджег ее, потом поднял вверх и бросил этот горящий факел высоко в воздух. Ветвь перевернулась в воздухе и потом упала прямо в середину костра.
— Фрейзеры из Фрейзерс-Риджа здесь! — проревел он, и вся поляна взорвалась громкими криками приветствия.
Когда мы отправились назад вверх по склону продолжать веселье, я оказалось рядом с Роджером, который напевал себе под нос что-то веселое. Я положила руку на его рукав, и он взглянул на меня вниз, улыбаясь.
— Поздравляю, — сказал я, улыбаясь в ответ. — Добро пожаловать в семью, сын дома.
Он широко ухмыльнулся.
— Спасибо, — сказал он, — мама.
Мы вышли на ровный участок дороги и шли некоторое время рядом, не разговаривая. Потом он произнес совершенно другим тоном.
— Это было… нечто совершенно особенное, не так ли?
Я не знала, что он имел в виду, особенное для него или вообще. Но в любом случае он был прав, и я кивнула головой.
— Я не расслышала последние слова, — сказала я. — И не знаю, что означает «earbsachd», а ты?
— О, да. Я знаю.
