— Хорошо, но у меня есть условие. Я пойду с тобой. Подумай как следует.
На мгновение Кэлла предстала перед его мысленным взором во всей своей знойной красе.
— Договорились. Скоро вылетаю.
Повесив трубку, Остин откинулся на спинку кресла. Его голубые глаза смотрели в пустоту. Да, добраться до центра управления империей Разова очень важно для НУПИ, однако есть на яхте еще одна цель, которую нельзя упустить. Борис.
Кэлла Дорн ждала на берегу Бостонской бухты у Причала Содружества, а лимузины нескончаемым потоком подвозили все новых и новых важных гостей, которые тут же становились в очередь для отправки на яхту. Фургоны телевизионщиков ощетинились антеннами и спутниковыми тарелками, напоминая причудливый инопланетный огород. Пока Кэлла вглядывалась в толпу, сзади подошел высокий мужчина и поздоровался. Едва скользнув по нему взглядом, девушка вежливо ответила тем же, но сразу пожалела, поскольку незнакомец вкрадчиво проблеял:
— Простите, кажется, мы где-то встречались.
Она посмотрела на мужчину и отметила, что тот похож на пополневшего… как же его звали? Какой-то певец…
— Нет, — заявила Кэлла насмешливо. — Не встречались.
— А я-то думал, ты простила меня за тот несостоявшийся ужин в Стамбуле.
Кэлла вгляделась повнимательнее, отметила широкие плечи…
— Боже милосердный! Я тебя не узнала.
— Не зря меня прозвали «человеком с тысячей лиц», — заявил Остин с мефистофелевской улыбкой и развел руки в стороны. — Разве не так одеваются журналисты из успешных таблоидов?
Курт явился весь в черном: брюки, футболка, пиджак и даже солнечные очки эпохи семидесятых. Это при том, что уже давно стемнело. Обутый в стоптанные кроссовки, на шею он нацепил золотую цепь, а светлые волосы спрятал под темно-русым париком.
— В Голливуде так одеваются гробовщики, — сказала Кэлла. — Шевелюра особенно удалась. — Она прищурилась. — А что ты сделал с лицом?
— Специальный гель. В эпоху видеокамер и систем распознавания без него никуда.
Кэлла вспомнила, как звали певца.
— Системы примут тебя за Роя Орбисона.
— Буду знать на случай, если попросят автограф. Ладно, с проверкой покончено. Как дела?
— Все в порядке. Здорово, что ты позвонил.
— Может, заглянем куда-нибудь после работы?
— Не откажусь, — кокетливо повела головой Кэлла.
Темно-серый брючный костюм подчеркивал фигуру девушки, и Остин вдруг понял, что не может оторвать взгляд от этой неописуемой красоты. Могучим усилием воли он выбросил из головы все неуместные мысли. Для них еще будет время.
— Вот и договорились. Выпьем по коктейлю в «Рице». — Он оглянулся на толпу гостей в смокингах и вечерних платьях. — Ну, вперед на вечеринку?
Кэлла повесила ему на шею ламинированный пропуск.
— Теперь ты наш звукооператор Хэнк Симпсон. Ничего сложного. Данди в основном приходится таскать оборудование да держать микрофон. Я тебе помогу. Микки ждет возле катера для прессы. Бери вон те чемоданы и прикинься дурачком.
— Дурачком? С этим я справлюсь.
Остин легко, словно два перышка, подхватил тяжелые металлические кофры и вслед за Кэллой зашагал к участку причала с табличкой «Пресса». Пустой катер как раз подошел за очередной порцией журналистов.
Навстречу им тут же шагнул крепко сбитый коротышка с камерой на плече — Микки Ломбардо.
— Я пока поснимал семейство Кеннеди. — Несмотря на маскировку, он сразу узнал Остина и усмехнулся: — О, а вот и наш ангел-хранитель. Здорово, приятель.
Остин приложил палец к губам и огляделся.
— Точно, я и забыл! — Ломбардо перешел на театральный шепот: — Оделся ты правильно. Одобряю.
Сам Микки, как и Остин, был весь в черном.
— Если кто спросит, говори, что мы — «Братья Блюз». [11]
— Простите, что прерываю вашу беседу, но нам пора, — сказала Кэлла.
Остин отнес ящики с оборудованием. Сиденья на катере располагались рядами, как в автобусе, и Кэлла оказалась между Куртом и Ломбардо. Кругом неловко поеживались во взятых напрокат смокингах корреспонденты газет да суетились бесчисленные ассистенты причесанных волосок к волоску телеведущих. Катер отвалил от пирса и помчался в море, а его место тут же занял следующий.
На вечеринку съехались журналисты со всего Восточного побережья. Американская публика впервые услышала про богатого русского политика, который потратил миллиард долларов, чтобы открыть в Бостоне финансовый центр. Однако главный интерес вызывал именно символ несметных богатств Разова — его огромная роскошная яхта.
Бостонская бухта не видала таких громадин со времен океанских парусников. Вертолеты телеканалов встретили «Казачество» еще на подходе, и снятые ими кадры быстро разлетелись по всему миру. Пожарные суда приветствовали яхту фонтанами воды, а береговой охране приходилось отгонять сотни прогулочных судов, которые так и стремились подобраться ближе.