- Понятно... Если что - звони прямо мне! Только осторожненько. Либо Антону, я с ним свяжусь сегодня: парню тоже не помешает ускорение придать. - Заболотный протянул руку:
- Все, Семен! Будь здоров. Докладывай...
Покинув управление около семи, Спиригайло направился домой пешком. Можно было, конечно, задействовать служебную "Волгу" и не подставлять седины под омерзительную смесь дождя со снегом, но на ходу лучше думалось.
А подумать Семену Игнатьевичу было о чем. Да и вспомнить тоже...
Окидывая старческим, выцветшим взглядом сбившихся на пешеходных переходах людей, он попробовал разобраться, когда же все это началось.
Может быть, в шестьдесят восьмом? Прекрасное было времечко.
Золотистый песок Рижского взморья. Готика, запах прожаренного с луком мяса, аромат роз на привокзальной площади... Спокойная, размеренная жизнь латышей - и он сам, молодой еще, статный связист-сверхсрочник.
- Слышь, дед? Сигареточки не найдется?
Семен Игнатьевич оторвался от воспоминаний и вытер ладонью намокшее от дождя лицо.
Несколько юнцов, презрительно усмехаясь, разглядывали его с высокой крыши металлического гаража.
- Я не курю.
Подростки шумно посыпались на тротуар:
- Ну, тогда одолжи хоть копеечек на папироски, а? Не жадничай!
Спиригайло попятился под свет уличного фонаря:
- Да не боись, старый! Не тронем... Можем даже пивком тебя опохмелить. Хочешь пивка-то?
Кто-то из толпы протянул Семену Игнатьевичу полупустую бутылку.
- И не пью я, - все ещё настороженно пробурчал тот.
Юнцы расхохотались:
- Странный ты какой-то, дед... Не куришь, не пьешь! Зачем тогда жить-то вообще? Здоровеньким помереть хочешь, что ли?
Через несколько мгновений они уже растворились во мраке проходного двора.
- Сволочи, - сплюнул Спиригайло. - Шпана! Совсем оборзели, проходу не стало.
Оказавшись на противоположной стороне улицы, он отдышался, сунул под язык валидол и продолжил прерванные размышления.
Да, шестьдесят восьмой год... Братская помощь советского народа и стран социалистического лагеря трудящимся Чехословакии.
Вслед за доблестными воздушно-десантными войсками и "нашими" немцами, на Прагу двинулись танковые колонны Прибалтийского военного округа. Завязались уличные бои, прошел слух о первых убитых и раненых.
Старшина Спиригайло был в отчаянии. Одно дело - браво докладывать на политзанятиях о "пролетарском интернационализме" и "западном реваншизме", а совсем другое - оказаться под пулями неожиданно свободолюбивых словаков и чехов.
А одним из первых в списке спешно формируемой для направления в Прагу команды связистов значился отличник боевой и политической подготовки Семен Свиригайло.
- Да чтоб вы все сдохли! - Определил он свое отношение к происходящему.
Ехать нельзя было ни в коем случае.
Во-первых - просто страшно.
Во-вторых - буквально за день до ввода войск получил старшина-сверхсрочник долгожданное направление на офицерские курсы. Что же теперь - и техникум псу под хвост, и дружба со штабными писарями, и мелкие услуги, оказанные им ради этого?
Нет, ехать под пули было никак нельзя...
- Выручай, - обратился Семен к приятелю и сослуживцу Дмитрию Левшову.
По общему мнению был Левшов замечательным парнем - отзывчивым, добрым, веселым. Дежурили они с Семеном в одну смену, а поднявшись из подземного бункера центра связи, также вместе дисциплинированно шли заниматься в клубные кружки художественной самодеятельности: пели, плясали, читали стихи о Родине...
Ездили по разным смотрам и концертам, ели чуть ли не из одной миски, иногда выпивали. Случалось даже - дело молодое! - навещали на пару не слишком стойких морально гарнизонных девиц.
К тому же, был Левшов не просто членом партии - а настоящим, идейным коммунистом. А потому никогда и не скрывал своего сотрудничества с офицерами Особого отдела, прозванными за глаза "молчи-молчи". Скорее, гордился...
Какие уж такие "особые" поручения КГБ доводилось ему выполнять Семену Спиригайло было неизвестно, однако стукачом Левшова почему-то никто из товарищей не считал. Даже наоборот. Поговаривали, что пару раз Дмитрий использовал свои "знакомства" в органах, чтобы помочь попавшим в беду или затруднительное положение сослуживцам.
И на этот раз приятель не подвел. Выслушал Семена, покачал осуждающе головой - но все же пошел куда следует. Замолвил кому-то словечко, и ни в какую Чехословакию Спиригайло не поехал: вместо него в списке сводной команды связистов оказался... сам Дмитрий Левшов.
И выполнял он там "братский интернациональный долг", пока Семен постигал военные науки на курсах младших лейтенантов.
Удивительнее же всего в этой истории то, что вернувшийся в часть при офицерских погонах Спиригайло, даже выбившись "в люди", не забывал, кому обязан своим благополучием. А может быть - и жизнью!
Тогда же, в конце шестидесятых, судьба свела его с молодым капитаном из политорганов по фамилии Заболотный. Валерий Максимович, имевший помимо образцово-показательной выправки ещё и тестя - генерала армии, надолго в заштатном гарнизоне не засиделся.
Он рвался в Москву, как немец зимой сорок первого.
