Они уже почти миновали вагон и не найдя для себя ничего интересного собрались скрыться в противоположном тамбуре, но внезапно один из подростков замер, привлекая внимание остальных:
- Глядите-ка! Это же старый...
Спиригайло притворился, что речь идет не о нем.
- Мужики, помните? Который не курит?
Парни уже собрались в стаю - кто-то уселся рядом, кто-то за спиной, кто-то напротив... Надеясь на чудо, Семен Игнатьевич продолжал делать вид, что читает газету.
- Эй, старый! Ау-у... Не узнаешь?
Но профессиональная память Спиригайло уже подсказала: дождливый конец того дня, когда началась активная "реализация" по Рогову, дорога пешком до метро, неказистые гаражи в проходном дворе и фигуры, также обступившие его со всех сторон.
Ребятишки почти не изменились, только прыщей прибавилось, да нахальства:
- Как здоровьишко-то? Все так и бережешь? Не пьешь, не куришь?
Семен Игнатьевич встрепенулся и посмотрел поверх газетного листа, вытаясь придать необходимую суровость взгляду.
- Чего молчишь-то, как пень? Не здороваешься...
Спиригайло отвел взгляд и не говоря ни слова уставился в окно, за которым ничего уже не было видно - стемнело.
- Ну, вот, - обиделся парень. - Теперь он мало того, что некурящий, да непьющий, так ещё и глухонемой... Или, может, просто разговаривать с нами не хочешь? А, старый? В падлу тебе, да?
Парень придвинулся угрожающе, но кто-то из приятелей придержал его за локоть:
- Брось. На хрена он тебе сдался? Все равно не сегодня, так завтра подохнет.
- Нет, погоди!
На окружающих граждан надежды не было, и Спиригайло приготовился к худшему. Но кампания уже потеряла к нему интерес и затопала. зашаркала в направлении выхода из вагона.
- Это мы ещё посмотрим, кто раньше, - прошептал вслед подросткам Семен Игнатьевич. - Посмотрим...
Вокруг облегченно зашевелились пассажиры. Кто-то даже что-то сказал про милицию, кто-то нервно засмеялся, а тетка с тележкой принялась монотонно ругать нынешнюю молодежь.
Но Спиригайло было не до того - он рылся в карманах, нащупывая валидол:
- Ч-черт их всех раздери!
Сердце билось, трепыхалось пойманной в сети птицей.
Семен Игнатьевич не любил подобных случайностей. Слишком уж подозрительная встреча, совсем некстати... Или, может, как раз слишком кстати? Случайности возможны в принципе. Только не сейчас, когда все одно к одному!
Постепенно Спиригайло от нервного потрясения оправился, заерзал ляжками на неудобном деревянном сидении, зашуршал газетой. Страх ушел вместе с пьяными подростками, оставив после себя только чувство навязчивой, зыбкой тревоги...
Тем временем поезд плавно подкатил к нужной Семену Игнатьевичу станции, чуть запнулся и замер возле платформы. Спиригайло вышел на перрон, зябко поежился, вдохнул полную грудь свежего лесного воздуха.
Опасной кампании рядом не наблюдалось, поэтому лучше всего было считать дорожный инцидент исчерпанным.
Поравнявшись с толпой у автобусной остановки, Семен Игнатьевич решил не тратить зря время, здоровье и нервы - опыт подсказывал, что дойти до садоводства пешком получается проще и быстрее.
Тем более, почти налегке и без дождя.
Спиригайло двинулся вдоль обочины. Поначалу он оборачивался на свет фар и шум проезжающих по трассе автомобилей, но очень скоро ритм ходьбы затянул его, кровь разогналась, дышать стало легко и весело.
"Мы с тобо-ой прошли в боях полмира,
Если надо - пов-то-рим...
Солдаты, в путь, в путь, в путь!
И для тебя-я, родная, есть почта по-олевая.
Прощай, труба зовет... Сол-даты, вперед!"
Так напевал Семен Игнатьевич, снова чувствуя себя молодым сверхсрочником в новенькой гимнастерке, пока не поравнялся за очередным изгибом дороги с симпатичной девушкой лет девятнадцати.
- Ой, - обернулась незнакомка, испуганно хлопнув ресницами.
- Не бойтесь, красавица. Я не маньяк и не грабитель!
- Ну, что вы...
Сразу выяснилось, что им по пути, во всяком случае - до садоводства Спиригайло. Семен Игнатьевич представился по имени, что же касается рода занятий, скромно сообщил:
- Офицер... А вы, наверное, студентка? Учитесь?
- Нет, работаю. Операционной сестрой, в больнице.
- За поселком? Где такие высотные корпуса? Далеко.
- Я там комнату с подругой снимаю. Только иногда, конечно, приходится в город выбираться...
- Такая красавица! Будь я вашим пациентом - ни за что бы не выписывался, так бы и пролежал остаток жизни в палате.
Девушка действительно оказалась мила: губы бантиком, стрижка под Мирей Матье, а из-под плаща сквозь шелковую блузку нахально проглядывает сосок.
"Экстравагантная мамзель," - мысленно облизнулся Спиригайло.
Какие там Пиккельманы? Какие могут быть Роговы с Заболтными, когда тут такие телки ходят!
- Как, говорите, вас зовут?
- Наташа.
- Разрешите ручку?
- Ой, ну что вы, право... Неловко!
Спиригайло чуть не споткнулся:
- Да нет, вы не так поняли... Ручки шариковой не найдется? Я хотел вам телефончики свои чиркнуть - мало ли, проблемы какие-нибудь в Питере возникнут. Звоните, не стесняйтесь, я всем, чем могу!
Мимо, по трассе, пронесся огромный джип с тонированными стеклами.
