Мерси прикрыла глаза, ощущая яркое чувство дежа вю. Будто она опять была на земле, в доме мадам Шагал и всеми силами пыталась не бултыхнуться в ледяные воды бассейна. А злобная родительница Арарата с трезубцем наперевес гонялась за ней по мраморным плитам с твердым намерением притопить. Кажется, это было так давно, но в памяти вдруг всплыла каждая деталь: предметы, запахи, ощущения холода и… злости.
"Какого черта?!" — пронеслась шальная мысль. В груди вспыхнул огонек. Крошечный и едва заметный, он за мгновение вырос, вытянулся и вспыхнул золотом в глазах Феникса. За спиной развернулись огромные лебединые крылья, полупрозрачные и пышущие жаром. Они напряглись, словили воздух и Мерси, не понимая, что происходит, взмыла над деревянным бортиком моста.
Ямамото восторженно смотрел на девичий силуэт, поглощенный золотым сиянием. Феникс, воин Лазури, погибель для мира Демонов. Знала бы она, какая сила кроется в этих крыльях! Понять бы ему, что побудило ее эту силу призвать…
Мерси вздрогнула и открыла глаза. Ямамото держал ее в руках, прижимал к себе как драгоценнейшее из сокровищ и глядел с такой безграничной нежностью, что на щеках помимо воли начал разливаться румянец:
— Что случилось, Хикару-кун?
— Ты летала, тенши, — улыбнулся в ответ он. — Небо обратилось к тебе, и ты ответила на зов.
Девушка свела брови на переносице и соскочила на землю:
— Глупости!
— Ты не понимаешь, тенши! Это замечательно! Ты стала сильнее, наконец, смогла открыть свой истинный дар…
— Нет, это ты не понимаешь, Ямамото-кун, — хмуро отрезала рыжая. — Никакой Лазури! Никаких полетов! Разве не ты говорил, что я не должна раскрывать свою сущность?
— Но только не в пределах этого особняка. Здесь можно всё!
— Здесь или нет, но я не желаю откликаться на зов Неба, — и добавила, глядя в ошеломленные глаза охотника. — История моей бабушки доказывает, что Лазурь — далеко не рай. Ее семья отказалась от нее, когда она выбрала моего деда. И они убьют меня, если узнают, что во мне есть кровь Сирены. Подумай сам, Ямамото-кун! Демоны готовы терпеть меня, полукровку, потому что сила Феникса кажется им чудесным дополнением к талантам Сирены. Но захотят ли Лазурные создания оставлять в живых демона, творящего Удачу? Я… рада, что могу использовать этот навык, Хикару-кун. Это действительно полезно, но… я не хочу превращаться в Феникса. Не хочу, чтобы каким-либо образом обо мне узнали… там. Ты понимаешь?
Ямамото молчал, опустив глаза в пол и стараясь сдержать рвущийся поток проклятий. Неужели она не понимала, как много даст ей сила Лазури? Могущество Света, способное противостоять гневу Демонов?!
С другой стороны, он не мог не признать ее правоту. Лазурь до сих пор не обратила на нее внимания лишь потому, что не знала об истинных силах внучки Сакуры Оитомэ. Не было раньше такого случая, чтобы Тьма соединилась со Светом. Это казалось противоестественным, невозможным! И им действительно было проще уничтожить ее, чем контролировать.
— Мерси-тян, — выдохнув сквозь зубы, осторожно начала он.
— Полагаю, на сегодня тренировка закончена, — оборвала она. — Прости, Ямамото-кун. Я бы хотела вернуться в Школу.
И, не оглядываясь, пошла прочь. А за высоким забором, скрываясь в ветвях древних ив, стоял и мрачно ухмылялся демон Таирон. Он разглядел то, что укрылось от понимания Охотника — Мерси боялась. Кей Томаши хорошо постарался — внучка сопротивлялась, как могла, но заразилась его паранойей. Для Ямамото Лазурь была святыней. Для Мерси — еще одним миром, населенным странными созданиями, чья главная цель — победить. Если они не смогут переманить ее на свою сторону, если почувствуют слабину и возможность того, что Сирена возобладает и перетащит Мерси во вражеский лагерь — они, не раздумывая, уничтожат ее. Какой бы силой Света она не обладала, как бы ни доказывала свое нежелание участвовать в их сражениях, сколь бы чистой не была и как бы ни старалась творить добро, дэваты не пожелают рисковать. Это было то, чем всегда отличался мир Огня от Лазури. Первый искал тьму в чистом свете, пытался его взрастить и переманить на свою сторону. Второй принимал только чистую веру. И за малейшее пятно, за ничтожнейший намек предпочитал истреблять. Потому что сомнения порождают непокорность, а непокорными сложно руководить. И легко потерять, если кто-то поманит большим, чем ты способен предложить.
Поздно вечером Мерси лежала в бассейне, откинув голову на бортик, и пустым взглядом рассматривая потолок. В голове роились неприятные мысли. Зря она, наверное, вызверилась на Ямамото. Он же старался для нее, хотя и не понимал, что своими добрыми намерениями выстилает ей дорогу в ад. Надо было с ним по-человечески поговорить. Вдруг бы понял? А она рванула из особняка, словно за ней стадо обезумевших слонопотамов гналось… даже с Фридой не попрощалась…
Что-то коснулось щиколотки, но Мерси была так занята своими размышлениями, что только раздраженно мотнула ногой. И лишь спустя секунду до нее дошло.
— А-а-а! — пулей выпрыгнула она на берег, задрав ноги так, что коленки коснулись ушей.
