– Вот именно! В отличие от наших раджей и навабов, англичане постоянно чему-то учатся и что-то меняют. С каждым годом их артиллерия все мощнее. Они все время улучшают свое вооружение, не допуская тому никаких помех. – Оборвав речь, Бхиро Сингх вскочил на ноги: – Сейчас я вам кое-что покажу.
Он сходил к стоявшей неподалеку повозке и вернулся с двумя саблями в ножнах, кривой и прямой. Хавильдар пристроил их на чарпаю и сам уселся рядом.
– Взгляните на этот
Бхиро Сингх достал из ножен прямую саблю и положил ее на колени рядом с тальваром – тусклая серая сталь, заостренный конец, тупые края. Никаких узоров на клинке, словно его не коснулась рука мастера.
– Они все одинаковые, в тысяче сабель ни одна не отличается от другой – все скучные уродцы. – Хавильдар снова провел листком по лезвию, и тот лишь скомкался. – Но вот в бою возникает иная картина.
Бхиро Сингх встал и вскинул перед собой кривую саблю.
– Наш тальвар – рубящее оружие, которое требует свободного пространства вокруг бойца, иначе он поранит своих же солдат.
Хавильдар знаком попросил всех отойти подальше и, кренясь сначала в одну сторону, потом в другую, выполнил два рубящих удара, при этом кончик сабли описал перекрещенные дуги в воздухе.
– Чтобы не задеть товарища, солдаты должны отстоять друг от друга на две длины сабли. – Бхиро Сингх отложил тальвар и взял английскую саблю. – А вот оружие совсем иного рода, не рубящее, но колющее, его задача – пронзать. В боевой цепи солдаты, вооруженные такими саблями и штыками, могут идти плечом к плечу, они не представляют угрозы друг для друга. Плотная же цепь гораздо эффективнее в бою даже с превосходящими силами противника. Солдатам с тальварами, пусть они отменно обученные храбрецы, не обратить нас в бегство. А изогнутые клинки не позволят им сомкнуть ряды, иначе они просто порубят друг друга. Нужда в пространстве делает войско слабым, независимо от его числа. И потому враг всегда бежит от нас.
Хавильдар отдал сабли сипаям, чтоб зачехлили.
– Вот вам обоснованные причины того, что ни одна армия в Индостане не может противостоять Победительнице. Иногда неприятель пускается наутек, едва завидев нас. Если хотите, чтобы сын ваш сражался на стороне, не ведающей поражений, и вернулся домой живым, да еще с деньгами, вы отдадите его мне, и я сделаю из него сипая армии Ост-Индской компании.
Но тут вмешался Бхим, громким шепотом известивший отца, что он уже все решил и хочет служить только в Дели.
На том дискуссия закончилась. Бхиро Сингх презрительно пожал плечами, словно говоря “вольному воля”.
– Что ж, я вас покину, Рам Сингх-джи. Сказано все, что хотелось. Если передумаете, завтра найдете меня на ярмарке.
На этом он и сипаи сели в повозку и уехали.
Лакей перехватил Ширин, когда она возвращалась домой после ежедневного посещения Храма Огня.
– К вам гость, желающий засвидетельствовать почтение, – доложил слуга. – Вместе с вашим братом господин ожидает в гостиной первого этажа.
–
Слуга только знал, что гость –
Прикрыв лицо верхним краем белого сари, Ширин вошла в гостиную, где увидела брата и высокого мужчину, чье чисто выбритое лицо напоминало иссеченный ветрами утес: глубокие морщины, выпуклые височные кости, похожие на куски горной породы. В оттенке его кожи было нечто от розоватой усталости заходящего солнца. Черный костюм, траурная нарукавная повязка.
Вид вполне европейский, но что-то в облике гостя не вязалось с западным миром, да и поздоровался он традиционным саламом – руки сложены перед грудью, глубокий поклон.
– Ширин, познакомься с господином Задигом Карабедьяном, – сказал брат. – Его имя тебе, конечно, известно, он был близким другом твоего мужа и сейчас пришел отдать дань уважения его памяти.
Не поднимая накидки, Ширин склонила голову. Бахрам рассказывал ей о Задиг-бее. Помнится, подружились они на пути в Англию, и было это лет тридцать назад. Муж говорил, его христианский друг-армянин родом из Египта и благодаря своему ремеслу часовщика много разъезжает по свету.
– Простите, биби-джи, что не сразу явился к вам, меня задержали печальные дела. – Гость свободно изъяснялся на хиндустани. – Я тоже понес утрату.
– Неужели?
Задиг-бей показал на траурную нарукавную повязку:
– Не так давно моя пожилая супруга скончалась от изнурительной лихорадки.
– Мои соболезнования, Задиг-бей. Где это произошло?
– В Коломбо. Судьба мне благоволила, и я был рядом с женой в ее последние дни. Господь не дал вам даже этого.
Глаза Ширин увлажнились.
– Да, Он обошел меня этой милостью…
