Окружившие кончик мыса корабли смотрели на бухту Прайя-Гранде. Севернее, возле перешейка, соединявшего полуостров с материком, расположились дюжина боевых джонок и флотилия судов поменьше. Кесри сразу понял, что эти неуклюжие корыта не чета современным кораблям, однако их чрезвычайно странный вид, который им придавали зубчатые башни на корме и носу, вселял определенное беспокойство, усугублявшееся внезапными всплесками активности на палубах, кои сопровождали звон гонгов и колоколов, клубы дыма и хоровое скандирование. Все это до крайности нервировало сипаев.
Вдали, на бастионах заставы, виднелась большая артиллерийская батарея из обычных пушек и орудий со стволами от шести до четырнадцати футов длиной на вращающихся лафетах-треногах. Крутой склон холма позади заставы пестрел флагами и вымпелами, трепетавшими на ветру. По прикидкам Кесри, в этом лагере было несколько тысяч солдат. Когда стемнело, мерцающие лагерные костры, рассыпанные по всему склону, выглядели светляками на трухлявом дереве. А фонари в руках вестовых, доставлявших новые приказы, казались блуждающими огоньками.
На китайских кораблях всю ночь шли приготовления — то и дело тихий плеск воды перемежался громкими командами и ударами гонга.
На рассвете стало видно, что боевые джонки переместились ближе к берегу и заняли оборонительную позицию возле выступающих стен заставы. За ночь увеличилось число пушек на батарее — с парапетов смотрело около двух дюжин жерл.
Все утро капитан Ми и другие старшие офицеры с борта «Энтерпрайза», утюжившего воду вдоль берега, изучали оборону противника. В полдень был подан сигнал к началу атаки.
Сперва «Луиза», «Энтерпрайз» и оба корвета приблизились к заставе, встав напротив китайских кораблей. «Энтерпрайз» подошел так близко к берегу, что почти зарылся носом в илистое дно. По второму сигналу корветы окрыли огонь с дистанции в шестьсот-восемьсот ярдов.
Небо над гаванью потемнело от стай водоплавающих птиц, всполошенных грохотом орудий. Через минуту-другую китайская артиллерия ответила огнем, невзирая на разрывы вокруг. Стрельба ее была яростной, но беспорядочной, почти все ядра ложились с перелетом. Тем временем тридцатидвухфунтовые пушки корветов пристрелялись, и китайские орудия одно за другим смолкали, погребенные под крошевом из кирпичей и разорванных тел.
Под прикрытием канонады матросы «Друида» и морские пехотинцы перебрались на два баркаса. На фок-мачте фрегата взвился сигнал, призывающий «Энтерпрайз». Бешено молотя лопастями, пароход дал задний ход и, снявшись с мели, развернулся. Он подошел к фрегату, взял баркасы на буксир и направился к береговой точке, определенной для высадки и атаки китайских позиций с тыла.
На какое-то время английский десант пропал из виду, скрытый береговыми скалами. Затем красные мундиры пехотинцев в колонне по двое и морская форма на ее фланге появились на вершине уступа. Англичане, открытые для китайских позиций, расположенных выше, и батареи на заставе, тотчас угодили под ураганный ружейный и артиллерийский огонь. С обеих сторон к ним приблизились роты противника.
Английская атака захлебнулась, пехотинцы еще не успели развернуть полевое орудие, как получили приказ отступить к берегу. На фрегате взвился очередной флажок.
— Сигнал для нас, — сказал капитан Ми. — Выдвигаемся на поддержку флотских.
— Есть, каптан-саиб! — отсалютовал Кесри.
Сипаи и обозники уже выстроились на палубе. Стволы гаубиц и мортир, каждый весом в сотни фунтов, еще раньше загрузили в тендер, теперь настала очередь живой силы.
Первыми к борту подошли обозники: водоносы, согнувшиеся под весом полных бурдюков, за ними санитары со свернутыми носилками, следом пушкари, тащившие части орудийных лафетов. Новичок Маддоу нес на плечах тяжеленные пушечные колеса, словно игрушечные.
Потом наступила очередь сипаев, и Кесри встал у края забортного трапа, чтобы наблюдать за погрузкой. Необстрелянным солдатам предстояло вступить в свой первый бой, и было бы неудивительно видеть на их лицах приметы страха и отчаяния. Однако ни у кого не подметилось бегающих глаз, явного знака растерянности. Никто из сипаев даже не взглянул на Кесри, все шли гуськом, сосредоточенно уставившись на ранец товарища. Их непрерывное движение, напоминавшее вращение колесных спиц, порадовало Кесри — значит, бойцы думают не о себе, но о роте, и, стало быть, его многомесячная тяжелая работа окупилась. Вера солдат в своего командира настолько крепка, что, даже не глядя на него, все знают: он рядом и надежен, как поручень трапа, за который они хватаются, спускаясь в тендер.
На «Энтерпрайзе» уже завели буксировочные канаты, и как только офицеры покинули трап, пароход начал движение, шлепаньем лопастей заглушая отдаленную стрельбу. Доставка на берег показалась удивительно быстрой, и вскоре сипаи мчались к плацдарму, занятому англичанами.
