Через пару минут усердной работы грязная короста отвалилась, стержень был уже чист, и тут с лужайки донесся детский голос:
— Эй вы!
Захария, стоявшего спиной к берегу, оклик застиг врасплох. Резко обернувшись, он увидел светловолосую девчушку в белом сарафане и догадался, что перед ним дочка Бернэмов.
Тут до него дошло, что он голый и его разглядывают. От смущения Захарий покраснел, поспешно отступил на глубину, где вода скрыла его по горло, и лишь тогда сказал:
— Привет.
— Привет. — Девочка смотрела сосредоточенно, по-птичьи склонив голову набок. — Лучше вылезайте. Мама говорит, в реке купаются только кошмарные язычники да индусы.
— Правда? — испугался Захарий. — Но вы ей не скажете, что застали меня в воде?
— Она уже знает. Я видела, как из окна спальни она за вами следит через свои увеличительные линзы.
И тут с дальнего конца лужайки долетел иной голос:
— Аннабель! Как тебе не стыдно, негодная ты девчонка!
Захарий разглядел увенчанную шляпой фигуру миссис Бернэм, в развевающихся кружевах и шелках поспешавшую к берегу, и отшагнул еще глубже, погрузившись в воду до самого подбородка.
— Аннабель, зачем ты, баловница, выскочила на солнцепек? Тут можно изжариться!
Миссис Бернэм так спешила, что шляпа, слетевшая с головы, но удерживаемая розовой лентой, болталась на спине, по лицу разметались выбившиеся пряди, а на щеках рдели красные пятна.
Проштрафившийся Захарий тем не менее отметил, что румяность и растрепанность весьма красят его хозяйку. Пышный бюст мадам тоже не укрылся от его внимания.
— Что за безобразие, дорогая! — Стараясь не смотреть на Захария, миссис Бернэм шляпой прикрыла дочке лицо. — Уходим! Быстро!
Захарию ничего не оставалось, как притвориться, будто ничего не произошло.
— Здравствуйте, миссис Бернэм, ну и пекло, правда? — сказал он, пытаясь выглядеть беззаботным. — А я вот решил охолонуться.
Мадам негодующе вздрогнула, но не обернулась и только сквозь зубы бросила через плечо:
— Искупаться можно было бы и на судне, мистер Рейд. Наверняка там есть необходимые приспособления, а если нет, их надо сделать. Но бултыхаться в этой мути, уподобляясь ошалевшему буйволу, совсем негоже.
— Простите, миссис Бернэм, я не думал, что… — начал Захарий, однако хозяйка его осекла:
— Помните, мистер Рейд, вы в приличном доме, где пристойность соблюдают во всем…
От возмущения она задохнулась и прибавила шагу, погоняя перед собой дочь.
— Приношу извинения за свой вид! — вслед ей крикнул Захарий. — Обещаю, такого больше не повторится!
Ответа он не получил, ибо миссис Бернэм с дочкой были уже далеко.
Две недели минули в полном молчании о финансах Бахрама. Никто и словом не обмолвился о состоянии его дел к моменту смерти.
Сперва вдове, раздавленной горем, было не до того. Но потом, когда первоначальная боль утраты чуть стихла, Ширин задумалась об этаком странном молчании.
В семье, где вопросы дела заботили всех, нарочитое уклонение от данной темы выглядело как-то неестественно, тем более что все прекрасно знали: Бахрам отправился в Китай, намереваясь выкупить торговый отдел фирмы, которой владели целые поколения семейства Мистри.
В ближайшем окружении Ширин ее братья, пару лет назад совместно унаследовавшие компанию от покойного отца, были, конечно, лучше всех осведомлены о финансовом положении Бахрама. Ширин ничуть не сомневалась, что они кое-что знают, однако ни тот ни другой не выказывали желания затронуть сию тему, хотя виделись с сестрой по нескольку раз на дню.
Для Ширин не было секретом, что после безвременной кончины отца ее муж и братья сошлись в схватке за фирму. Распри не стали неожиданностью: братья никогда не считали Бахрама достойным членом семьи Мистри, и тот, в свою очередь, от всей души платил им нелюбовью. С самого дня свадьбы трения между родичами и мужем опутывали Ширин, точно веревка колодезный ворот. Правда, большую часть своего замужества она участвовала только в семейных дрязгах, ибо в деловых вопросах отец ее своей волей установил непрочный мир. И лишь после смерти патриарха Ширин оказалась осью, на которой вращался родовой конфликт.
Лучше нее никто не знал, каким обманутым и обиженным себя чувствовал ее муж, когда братья попытались спровадить его на покой, дабы избавиться от его детища — чрезвычайно доходного отдела экспортной торговли. Но безропотно позволить отлучить его от дел было не в характере Бахрама: он решил приобрести торговый отдел в свою собственность, для чего с большим товаром отправился в Китай, надеясь заработать деньги, необходимые для покупки. Не признающий полумеры, он задумал взять груз опия, какой еще никогда не покидал Бомбей. Чтобы осилить такой объем, он использовал все доступные капиталы — привлек деловых партнеров, глав общины, родственников, но когда и этого оказалось мало, попросил Ширин заложить ее драгоценности и земли в Алибауге и Бандре, доставшиеся ей в наследство от отца.
