— Остров Гонконг передан Британской короне, что скреплено печатями Имперского министра и Верховного комиссара, и посему надлежит установить здесь правление, угодное Ее величеству. Данной мне властью объявляю, что отныне все права, пошлины и привилегии Ее величества в полной мере действуют на всей территории острова и распространятся на земли, пристани, владения и службы…
Кесри давно уже освоил искусство застыть в строю по стойке смирно и думать о своем. Блуждая взглядом по толпе зрителей на дальнем краю поляны, он различил знакомые лица Ширин, Диньяра, высившегося над ними Задига, мистера Бернэма с женой по правую руку и Захарием по левую.
— …Что скреплено моей подписью и печатью января двадцать девятого дня, года одна тысяча восемьсот сорок первого.
Спрятав листок, капитан Эллиотт обвел взглядом парадный строй и зрителей.
— Боже, храни Королеву!
В ответ грянул хор голосов, поддержавших здравицу, после чего коммодор Бремер сделал шаг вперед и достал свою бумажку.
— Мы, коммодор Бремер и Полномочный представитель Эллиотт, сим уведомляем население Гонконга, что в соответствии с публичным договором между высшими чинами Поднебесной и Британии остров стал частью владений Королевы Англии, и всем его обитателям следует уяснить: отныне они подданные Ее величества, коим надлежит безропотно исполнять все монаршие установления.
Кесри перевел взгляд на незнатных зрителей, собравшихся на холме. Среди них он узнал Фредди, рядом с которым стоял юноша в сюртуке и панталонах. Лицо его как будто было знакомо, но Кесри не мог вспомнить, где видел этого человека.
Пушка бабахнула в восьмой раз, когда внимание Полетт привлек великан-заряжающий. Вглядевшись в него, она достала подзорную трубу.
— Куда ты смотришь, э?
— Вон на того пушкаря.
— На какого?
Полетт передала трубу Фредди:
— На, погляди. Может, узнаешь его.
— Да кто он такой?
— Смотри, смотри.
Фредди приник к окуляру, с добрую минуту разглядывая великана, и лицо его расплылось в улыбке.
— Думаешь, это он? Калуа с «Ибиса»?
— Возможно, хоть я не уверена.
Парад закончился, и на поляну хлынули зрители, чтоб хорошенько рассмотреть английских солдат и сипаев. Полетт дернула Фредди за рукав:
— Давай подойдем поближе.
Спустившись с холма, они затесались в толпу и остановились ярдах в пятидесяти от пушки.
— Да, это он, — сказала Полетт. — Никаких сомнений.
И тут гигант посмотрел в их сторону. Осоловелый взгляд его задержался на Полетт, потом переместился на Фредди и вновь на девушку. И тогда вдруг глаза его вспыхнули, на губах заиграла улыбка. Увидев неподалеку Кесри, он чуть заметно качнул головой, словно говоря: ближе не подходите.
— Интересно, он знает, что хавильдар — брат Дити? — проговорила Полетт.
Калуа как будто прочел ее мысли и теперь чуть заметно кивнул. Полетт улыбнулась:
— Да, знает.
На другом конце поляны мистер Бернэм с брезгливой гримасой взирал на толпу, окружившую военных.
— Нет ни малейшего желания уподобляться этой шушере, — сказал он жене. — Сейчас мы уедем, но сперва я перемолвлюсь с коммодором.
— Хорошо, дорогой, я подожду тебя здесь.
Мистер Бернэм повернулся к Захарию:
— Я могу быть уверен, Рейд, что под вашим приглядом никакой обкуренный придурок не слямзит ридикюль моей супруги?
— Будьте благонадежны, сэр.
Судовладелец отошел, оставив между миссис Бернэм и Захарием неуютный прогал, который они постепенно сократили, встав почти плечом к плечу. Помолчали. Потом миссис Бернэм сказала:
— Давненько мы не виделись, мистер Рейд. Надеюсь, пребываете в добром здравии?
— Да, благодарю вас.
Они не встречались с новогоднего раута. В Макао Захарий провел пару дней, а все остальное время был на Гонконге, сопровождая мистера Бернэма, начавшего возведение новых построек.
— А как вы себя чувствуете, миссис Бернэм?
— К сожалению, неважно. Потому-то я и осталась в Макао, когда муж уехал на Гонконг. Врачи сказали, что островной воздух мне вреден и лучше от него воздержаться.
Захарий вмиг узнал томную манеру и напускное равнодушие, обычно приберегаемые мадам для светских мероприятий. В прошлом, когда они состояли в тайном сговоре против всех, его восхищала способность миссис Бернэм на публике выглядеть неприступной скалой. Но сейчас этой маской хотели обмануть и его, что было как соль на рану.
— Наверное, жизнь в Макао приятна, — сказал он, стараясь не выдать своих чувств. — Говорят, там полно военных, оправляющихся от ран.
Затянувшаяся пауза свидетельствовала, что заряд угодил в цель. Наконец миссис Бернэм справилась с собой.
— В городе много военных? Я о том и не знала, поскольку даже не выходила из дому.
— Неужели? — Захарий ждал этого момента и знал точно, что скажет, подражая вкрадчивой манере, столь излюбленной его собеседницей. — А мне вот случилось на пару дней заехать в Макао, и я, готов поклясться, видел, как вы входили в лавку модистки, что неподалеку от церкви Святого Лазаря. Вообще-то я даже видел, как через час-другой вы оттуда вышли вместе с капитаном Ми. По слухам, модистка иногда сдает комнату.
— Мистер Рейд! — Мадам побелела. — На что это вы намекаете?
Захарий хохотнул, будто гавкнул.
