— Ты знала, что он возвращается? — ошеломленно спросил Захарий.
— Понятия не имела! — Миссис Бернэм схватилась дрожащей рукой за горло. — Но это еще полбеды!
— А что такое?
— Ты не поверишь — он решил, что мы должны переехать в Китай.
— Куда? — изумился Захарий. — Но зачем?
— Вскоре там создадут зону свободной торговли. Решение об этом уже принято в Лондоне. Откроются невероятные возможности, и муж хочет использовать их на полную катушку.
— А твоя дочка?
— Пока что останется у моих родителей.
У Захария голова шла кругом.
— А как же мы-то? Больше не сможем встречаться?
— Абсолютно исключено! — воскликнула миссис Бернэм. — Никаких встреч! И думать забудь! Мистер Бернэм дьявольски хитер, его не проведешь.
— Так что, значит — всё?
— Мы же с тобой знали, что рано или поздно наступит конец, правда? Видимо, такой день пришел, и мы должны с этим смириться.
Захарий ощутил ком в горле.
— Но ты обещала, что мы как следует попрощаемся.
— Теперь это невозможно, как ты не понимаешь? Нынче вечером приедет муж. — Миссис Бернэм взяла его за руку. — Послушай, мне ничуть не легче, чем тебе. Нет, если честно, мне гораздо тяжелее. Я возвращаюсь в свою прежнюю круговерть — приемы, церковь, благотворительность и опийная настойка, без которой мне не уснуть. А ты молод, у тебя вся жизнь впереди. Ты найдешь свое счастье с Полетт или еще с кем-нибудь.
— К черту Полетт! — рявкнул Захарий. За это время связь с миссис Бернэм окрепла, а отношение к Полетт резко изменилось в худшую сторону, и больше всего его возмущала байка о якобы соблазнении, хотя он вел себя исключительно благородно и даже был готов жениться, но получил грубый отказ. Коль такова награда за добродетельность, кто посмеет его осудить за прелюбодеяние с чужой женой? — Плевать мне на нее!
— Не говори так! Возможно, Полетт допустила ошибку, но она славная девушка, я в том уверена. Она станет тебе хорошей женой.
Захарий еле сдержался, чтобы не затопать ногами, словно капризное дитя.
— Не хочу жениться! Ни на ней, ни на ком другом!
Лицо миссис Бернэм выразило озабоченность.
— Нет-нет, мистер Рейд, тебе надо жениться, и как можно скорее, иначе вернется твой недуг. Наверное, наша связь оправдана тем, что та глава закрыта, верно? Теперь, когда ты излечился, ни в коем случае нельзя допустить рецидива. Все выдающиеся ученые согласны, что уж лучше бордель, нежели уступка эгоистическому наслаждению в одиночку.
— Вот как? Ты благословляешь меня на визиты в грязные бардаки?
— Да нет же! Я хочу одного: чтобы ты одолел дикаря в себе. Мы живем в век прогресса, и дабы идти с ним в ногу, ты должен избавиться от всего, что тянет тебя назад. Я уверена, что, сосредоточившись на этом, ты справишься легко. Усердный труд, молитва, физические упражнения, умеренность в еде и холодные ванны победят напасть. Тебе надо измениться, мистер Рейд, стать современным человеком. И если в том преуспеешь, весь мир будет у твоих ног! Вот чего я от тебя жду, вот чего ты заслуживаешь.
— Легко тебе говорить! Но уж исполнения обещания того, как мы расстанемся, я заслуживаю точно.
— Полно, мистер Рейд! — В тоне миссис Бернэм возникла давняя повелительная нотка. — Ты не ребенок, не устраивай спектакль. — Взмах платком в сторону двери: — Ступай, пока не пришли горничные.
Захарий заупрямился, не двигаясь с места, и тогда мадам, подавшись вперед, прошептала:
— Помни: если у мужа возникнет хоть малейшее подозрение, он нас уничтожит. Поэтому, умоляю, держи себя в руках.
Захарий побрел к выходу, но на пороге обернулся:
— Прощай, миссис Бернэм.
Она промокнула платком глаза.
— Прощай, мистер Рейд.
Захарий открыл дверь и вышел вон.
Только в конце января Кесри узнал, куда посылают корпус. Вестником стал капитан Ми:
— Хавильдар, у меня важная новость. Командующий лорд Окленд и его заместитель сэр Хью Гоф получили официальный приказ из Лондона. Мы отправляемся в Южный Китай.
Известие ошеломило. Китай казался совершенно невероятным пунктом назначения, и Кесри отметал все слухи о нем. Однако на вопрос капитана, не изменилось ли теперь его решение, ответил без промедления:
— Нет, Ми-саиб. Я дал слово и еду. Но вот насчет других не знаю.
— Думаешь, многие откажутся?
— Поглядим, сэр. Без кое-кого будет даже лучше.
На другой день Кесри построил роту, и капитан в своей обычной деловитой манере оповестил солдат. В заключение он сказал, что им даются три дня на раздумье. Потом к роте обратился Кесри и внес уточнение: отказавшиеся от участия в экспедиции должны в те же три дня вернуть подъемные и другие выплаты. После означенного срока отказы не примут, спохватившихся тугодумов сочтут уклонистами.
Кесри знал, что возврат выплат станет сдерживающим фактором, и не ждал большого числа отказов, однако ошибся: девять человек, почти десятая часть роты, заявили о желании вернуться в свои полки. Их немедленно отпустили и под конвоем вывезли из форта, дабы они не слонялись по территории, распространяя отказную заразу.
