– Он хоть не калекой остался? – со вздохом спросила Василина.
– Д-да что ему сделается, – буркнула красная как рак Алинка. Мариан, единственный столп спокойствия в нашей семье, опять встал и опять налил в стакан воды. Теперь уже для Алиши.
Игорь Иванович наблюдал за нашими семейными бурлениями с таким терпением, что очень напомнил мне Тандаджи. Дождался, пока все затихнут, и продолжил:
– Так получилось, что почти двадцать лет назад ее величество пришла ко мне. В результате появилась Полина. А догадался я гораздо позже и ни за что бы не сказал вам, если бы не обстоятельства, поверьте мне.
– Интересно, – задумчиво и суховато пробормотала Ани, даже недовольно как-то. – Нам это тоже грозит? Не хотелось бы.
Василина о чем-то напряженно раздумывала.
– Нет, не грозит, – сказала она и быстро погладила Мариана по руке. – Я… я тебе потом скажу, – она зарумянилась и добавила шепотом: – Я общалась с Талией.
– А Поля тоже не знает? – поинтересовалась я.
– Нет, – коротко, по-военному ответил Игорь Иванович.
– Да если бы знала, она бы ни за что не удержалась, рассказала бы, – прошептала мне Алинка.
Каролина все выглядывала из-за отца, рассматривая Стрелковского в упор.
– А вы ведь очень похожи, – взросло и серьезно сказала она. – Я могла бы сама догадаться, если бы нарисовала вас, Игорь Иванович. Очень похожи.
Мы дружно уставились на мужественно выносящего наши взгляды Стрелковского – и я почувствовала, как словно по волшебному щелчку с глаз спадает пелена. Потому что одна за другой в глаза бросались черты его лица, которые были просто невозможно похожи на Полинины. Рядом потрясенно вздохнула Василина. Стрелковский улыбнулся – и мы все замерли. Мне снова захотелось плакать. Улыбка тоже у них была очень похожа.
– Поля ведь все время тянулась к вам, – вдруг сказала Ангелина. – Я помню. Дядя Игорь то, дядя Игорь се. А мама то смеялась, то ругалась, чтобы Полли не мешала вам работать.
– Она не мешала, – с неловкостью сказал Игорь.
– Но почему же мама вам не сказала? – тревожно спросила Василина. Ани посмотрела на нее. «Правильно не сказала», – говорил ее взгляд.
– Ирина… ее величество была в своем праве, – ровно объяснил Игорь. – Ей часто приходилось делать не то, что хотелось, а то, что надо.
– Это правда, – грустно сказала Василина.
Мы все впали в странный транс – и, перебивая друг друга, начали делиться воспоминаниями о нашем детстве и маме. Смеялись, плакали, вздыхали, молча нетерпеливо ждали, когда вызванный слуга накроет стол, потому что от нервов и новостей проголодались, снова горячо принимались обсуждать прошлое. Я иногда осекалась, натыкаясь на больной взгляд Игоря Ивановича, и внутри что-то екало, какое-то глубинное, терзающее меня понимание и жалость, и мне хотелось попросить всех замолчать, разойтись, не тревожить его. Но разошлись мы, наверное, часа через два, уставшие до невозможности.
Я почти бегом добежала до своих покоев, достала из сумки пачку, прикурила сигарету и посмотрела на себя в зеркало. И тут меня как током ударило. Видимо, мозг от шока впал в ступор.
– Черт, – сказала я зло, затушила сигарету, нервно побродила по гостиной, смяла пачку. Выкинула ее в мусорку. Пошла в душ.
Когда вернулась, еще более раздраженная, чем до этого, ожесточенно выгребла пачку из ведра, выкинула ее за окно и туда же швырнула пепельницу. И с грохотом закрыла створку.
Завтра я сначала убью Люка. Потом прощу, конечно. И выйду за него замуж.
«Отличный план, Марина».
Стрелковский, вернувшись домой, только скинул ботинки и прямо в одежде забрался в кровать, к спящей Дробжек. Капитан сонно провела рукой по его спине, ниже, удивленно открыла глаза.
– Вы напились, что ли, Игорь Иванович?
– Нет, – буркнул он тихо.
– Расскажете, что случилось?
– Потом, Люджина.
Северянка замолчала, закрыла глаза и ровно задышала рядом. Так прошла минута, другая.
– Не спите, – сказала она совсем бодро.
– Нет, – усмехнулся он.
– В вашем возрасте, Игорь Иванович, – легко и наставительно проговорила капитан, – режим сна очень важен. Так что стягивайте штаны и прекратите изображать дикаря.
– Не хочу, – упрямо, совсем по-мальчишески проворчал он.
– Хотите, чтобы я над вами похлопотала, – ласково проговорила Люджина. И погладила его по спине, по голове, потянулась к ремню. – Мне не трудно, Игорь Иванович.
Он перехватил ее руку, прижал к губам.
– А поцеловать меня трудно, Люджина?
Она задумалась, будто вопрос был невообразимо важным.
– Нет, – сказала северянка очень серьезно. Села – в темноте он едва видел ее силуэт, – подняла руки вверх, стянула легкую сорочку и прижалась к Игорю всем телом. – Не трудно, Игорь Иванович, – повторила она шепотом и коснулась его губ губами. И когда он сжал ее, перекатился, осторожно прижимая к постели, добавила: – И остальное с вами тоже не трудно. Особенно если это так нужно, как сейчас.
