Позади утробно заворчало, и гулко ухнула земля. Коридор затрясся, в спину полетели камни. Макс нырнул под щит Михея, и тот от души долбанул по оставшимся хоботочникам стеной огня, развернулся – и маги помчались вперед, прочь от пластами оседающего хода.
Остановились в одной из зачищенных пещер. Макс сел на пол, прислонился к стене, переводя дыхание. Перед глазами плясали красные пятна.
– Как ты? – Михей пощупал ему пульс, провел рукой над телом, сканируя.
– Нормально, – прерывисто выдохнул Макс, хотя его состояние было трудно назвать нормальным. – Спасибо, что вытащил, Миха. Подкачаю источники и буду как новый. Далеко мы от выхода? Воздуха бы мне… дышать трудно.
Михей что-то прикинул.
– Километра полтора. Дойдешь? Или сейчас тебя подлечить?
– Дойду, – голос был сиплым, плечи дико болели, как и голова. – Не траться, вдруг еще твари встретятся. На берегу подлечишь. Сейчас… встану… только дай передохнуть пару минут.
– Отдыхай, – Севастьянов отстегнул от пояса флягу с водой, дал другу. Помолчал, прислушиваясь – не раздается ли хрюканье поблизости, – и вдруг поинтересовался: – Ничего не хочешь мне рассказать, Малыш?
– Ты о чем? – Макс, морщась, прощупывал ноющие плечи.
– Я о хоботочниках, которые от твоего прикосновения рассыпались, – напряженно пояснил Севастьянов.
– Да я сам ничего не понимаю, – откликнулся Тротт. – С утра пил тонизирующую настойку; может, побочный эффект?
– А глаза у тебя зеленью светились тоже от настойки? – как-то устало продолжил допрос Михей.
– А они светились? – уточнил инляндец. Друг кивнул, выжидающе глядя на него. – Бред какой-то, – пробурчал Макс. – Что-то я намешал в своих зельях, Миха.
– Да не в зельях дело, – буркнул Севастьянов, поднимаясь. Снова прислушался. – Пойдем, Макс. Это лучше показать, чем объяснять.
Через пару минут на них снова выбежала пара мелких хоботочников. Макс, и так ковылявший из последних сил, тяжело задышал: опять затошнило, заломило виски. А Михей, сочувственно посмотрев на него, шагнул вперед, из-под собственного щита, протянул руку – глаза его полыхнули зеленым, и нежить рассыпалась у ног вонючим прахом.
– Но как… как это? – язык у Макса еле ворочался. Он был измотан и слаб, и все же казалось, что он вот-вот вспомнит, как связаны зеленые глаза и умение упокаивать нежить. Он точно про это читал.
– Как… вот так, – тихо сказал Михей, подходя к другу. Глаза его все еще светились, и дурнота накатила с новой силой. – Это свойство нашей крови. И твоя, видимо, только что проснулась, Малыш. В тебе течет темная кровь, Макс. Так же, как и во мне.
Тротт даже не успел удивиться или обдумать это – голова от близости Севастьянова взорвалась болью, и Макс потерял сознание.
– Капитан Севастьянов, почему нарушили приказ и разделились?
Запах йодистых водорослей, горячая галька под спиной. Теплые руки на висках.
– Виноват, командир.
Угрюмый и немного раздраженный голос Михея. Он до сих пор бесился и вспыхивал, когда его отчитывали. Правда, Александр никогда раньше не делал этого при остальных. А сейчас его слова просто искрили злостью.
– Бессмертными себя почувствовали? Или правила безопасности для вас уже не писаны? Я, кажется, ясно сказал: не разделяться! Перестали понимать человеческий язык?
– Данилыч, да прекрати. А то у меня чувство, что я сейчас не тебя слушаю, а Деда.
Это, конечно, Мартин. Он курил; сильно пахло табачным дымом.
– Миха Малыша на плечах сюда допер, по пути от нежити отбиваясь. Ему медаль надо дать, а не…
– Мартин, не лезь.
– Саша, – теплый голос Виктории. Это ее руки мягко касались висков Макса. – Ему бы источники докачать. Он холодный как труп.
Вики – умница. Знает, что нужно переключить внимание. Но в этот раз не сработало.
– Он уже очнулся, – неприязненно сообщил Алекс и добавил пару непечатных ругательств. – И мне его не жалко, Вики. Миха, с тобой потом поговорим.
– Так точно, – пробурчал Михей почти бесстрастно. Быстро справился с собой. Куда быстрее, чем раньше.
Тротт открыл глаза; от яркого солнца сразу потекли слезы, и черные в синеву фигуры склонившихся над ним друзей он разглядел только через несколько мгновений.
– Я рад, что ты жив, – раздраженно сообщил темный силуэт голосом Алекса, – но это последний раз, Макс, когда я зову вас на охоту. Как первокурсник безголовый поступил. Не ожидал.
Тротт поморщился и потер виски руками. Ему было неприятно – в большей степени от того, что Алекс прав, – ему было больно и хотелось пить.
– Ты не перебарщиваешь, Сань? Я-то тебе не подчиненный и не ученик. Сбавь тон, дружище.
Март предупреждающе цокнул языком, Вики глянула неодобрительно, а Свидерский отвернулся и попросил спокойно:
– Михей, доставь его домой и проследи за ним, хорошо? Нам нужно закончить работу.
– Конечно, – ровно согласился Севастьянов.
