– Вот. Видишь? – Мой палец показал на то место в голограмме, где торпеда остановилась ближе всего к корвету. – Если бы я промедлил еще полсекунды, то меня бы не спасло никакое умение. Везет.
– Так ты инстинктивно выбрал момент?
– Почти, – улыбнулся я. – Наблюдай.
Я набрал команду на клавиатуре и слегка откорректировал запись, чтобы поворот начался на секунду позже. Еще более замедлив запись, я нажал на кнопку пуска. И тут в двери вломился запыхавшийся, судя по всему, от бега офицер связи.
– Капитан! Мы вышли в расчетной точке. Эскадра на месте…
– Ну, отлично, незачем мне докладывать, – спокойно произнес Володаров. – Начинайте прокладку курса к Федерации.
– Но между кораблями эскадры идет бой!
Торпеда разнесла голографический корвет.
Мы с Володаровым почти одновременно вбежали в рубку. Из иллюминаторов можно было видеть, что практически все пространство вокруг корвета стало полем боя. Сражались все корабли. И в этом не наблюдалось никакой направленности и стратегии. Казалось, что идет битва всех против всех.
Я быстро отыскал глазами «Касатку». Вокруг нее кипел самый ожесточенный бой. Наш – или не наш – корабль атаковали сразу четыре судна: два эсминца, среди которых я узнал тот, который был пристыкован к «Мести» перед абордажем, один настолько устаревший разведкорабль, что я даже не мог определить его класс, и вооруженный ремонтно-эвакуационный корабль. Можно было с уверенностью сказать, что все эти корабли приписаны к «Мести». Было удивительно, как наша «Касатка», предназначенная лишь для высадки десантов, держится против четырех кораблей. Но через несколько секунд я заметил проносящиеся вокруг корабля самолеты, и мне вспомнились Горюнов и Литовченко. Надеюсь, они все еще живы.
Отвлекшись от «Касатки», я отыскал крейсер «Генерал Паршков». Он почему-то стоял на месте и вел очень слабый огонь. Такая же ситуация была и с «Местью».
– Быстро вызовите флагман! – скомандовал Володаров.
– Понял, – офицер-связист повернулся к пульту. – Крейсер «Генерал-майор Паршков», вас вызывает корвет «Черный рыцарь», срочно ответьте!
– Что происходит? – в рубку ворвалась Игнатьева, а за ней Берсерк с Тигренком.
– Ничего не понятно, – ответил я. – Корабли ведут бой без четко видимой стратегии.
– «Генерал Паршков» на связи! – вдруг раздалось из динамиков. Я узнал голос Саурона, несмотря на то что его почти заглушали взрывы и выстрелы.
– Тео, – выкрикнул в микрофон Володаров, – что у вас происходит? Почему идет бой?
– Нас предали… – начал Саурон, но его голос был полностью заглушен близким разрывом гранаты.
– Кто предал? Тео, тебя плохо слышно!
– Баркин! И капитаны Белкина. Они напали на верные вам корабли. Мы стоим насмерть, но у них преимущество.
– А сам Белкин? Кто конкретно с нами?
– Белкин как раз с нами, – Саурон почти кричал в микрофон. Я понял, что он контужен. – На «Паршкове» и «Мести» сейчас идет схватка. На остальных кораблях все ясно. Все четырнадцать кораблей с «Мести» против нас. Остальные с нами. Но «Звездный скиталец» и «Свирепый» уже уничтожены. На «Утренней звезде» разрушен реактор. Противник потерял только один корабль.
– А как ситуация непосредственно на «Паршкове»?
– Команда их почти не поддержала, но они высадили десант с других кораблей, и теперь у них преимущество. Мы удерживаем двигательный отсек и реактор, но сможем продержаться минут пятнадцать-двадцать.
– Держись, Тео, мы идем на помощь! – сказал Володаров и отключил связь. – Вызовите «Месть»! – последняя фраза относилась к связисту.
Да, ситуация была очень плохой. У противника тринадцать кораблей, которые до этого поддерживались в образцовом порядке и имели заведомое преимущество. У нас – семь боеспособных кораблей, включая корвет Володарова. Таким образом, противник уже имел практически двукратное превосходство. И неизвестно, чем закончится схватка на «Генерале Паршкове» и «Мести». Если в руках противника окажутся орудия станции, то наши корабли будут уничтожены в считаные минуты.
– Говорит Белкин, – ледяным голосом произнес капитан. Казалось, что этого человека ничем нельзя вывести из равновесия.
– Это Володаров! Какова ситуация?
– Тяжелая. Мы контролируем орудийную палубу и двигатели, но в руках противника реактор, и они почти перекрыли нам энергию. Вести огонь не можем.
– Не дайте им прорваться к орудиям!
– Легко сказать! Тут соотношение восемь на одного!
– Насколько близко к орудиям идет бой? – Я перехватил у Володарова микрофон.
– О, это вы, господин Шолохов! Ваша помощь нам бы не помешала. А бой идет настолько близко, что я прячусь за орудийным пультом, в одной руке держу микрофон, а в другой пистолет. И отстреливаюсь из него.
– Вы можете добраться до складов оружия?
– Все блокировано.
– Тогда уничтожьте двигатели и орудия и готовьтесь к эвакуации!
– Вы что, с ума…
– Делайте то, что я говорю! Мы постараемся состыковаться с «Касаткой» и добраться до складов оружия, но тут считаные единицы бойцов, которые могут пользоваться «Богатырями». Да и если бы тут был весь отряд, мы не сможем уничтожить семьдесят тысяч врагов. Все!
Я отрубил связь.