Володаров резко поднял машину, и мы с места стартанули за убегающими. Я достал рацию, предусмотрительно взятую с корабля.
– Паршков, Игнатьева! – сказал я. – Мы преследуем нападавших. Там стоит еще один «Водник», хватайте его и езжайте за нами.
– Командир, мы уже это сделали! – послышался ровный голос Паршкова.
Обернувшись, я увидел, что второй «Водник», стоявший рядом с рестораном, едет за нами. Отлично.
Я открыл окно машины и высунулся по пояс. Мы ехали по третьей снизу магистрали, одной из самых скоростных, расположенной на высоте двадцати метров над улицей. Те, кто на нас напал, явно лучше разбирались в вождении машины, чем в тактике боя в городе. Они уверенно и смело летели по встречной полосе, вписываясь между машинами. Но Володаров не уступал им в умении. Он довольно ровно держал расстояние до них и скорость. Я дал короткую очередь по стеклам преследуемой машины. Лазерный луч отразился от зеркального покрытия. Это было странно. С одной стороны, нападавшие не закрыли броней корпус машины, а с другой – поставили на стекла дорогую антилазерную отражающую пленку. Но сами стекла они наверняка тоже не бронировали.
Вытащив из кармана «ТТБ» и отправив в кобуру «ЛПМ», я прицелился в заднее стекло машины. Нажав на спусковой крючок, я понял, что не ошибся. Стекло покрылось трещинами. Еще пара попаданий полностью разбила его. Человек с заднего сиденья резко повернулся и дал лучевую очередь по мне. Но стрелком он был никудышным. Я вскинул «ТТБ» и прострелил ему руку. Он выронил пистолет и сполз на пол машины. Другой человек, находившийся на переднем сиденье, тоже попытался отстреливаться. Я мог бы, конечно, прострелить руки и ему, но что мне делать с водителем? Если начать стрелять по нему, то можно и убить, а падение с такой высоты вызовет взрыв машины. Нам же был нужен хотя бы один живой бандит.
Я положил «ТТБ» на сиденье и схватил «АТ-40», взятую мной у убитого противника.
– Игорь, ты что? Нам нужно взять их живыми! – крикнул мне Володаров, увидев, что я взял установку.
Он на секунду отвлекся, и это едва не стоило нам жизни. Мы вылетели на встречную полосу. Прямо на нас неслась тяжелая грузовая машина. Володаров резко взял вниз, и мы проскочили под ее днищем. Антигравы грузовика нажали на нас, и наша машина начала падать вниз, на другие полосы. Володаров резко поднял нос «Водника» и включил ракетные ускорители на максимум. Корпус заскрипел от нагрузки, но нам удалось выровняться.
Но те, кого мы преследовали, уже оторвались от нас на значительное расстояние. Я вновь высунулся из окна, держа на плече установку. Володаров выжимал из двигателя все, но, поскольку мы гнались за однотипной машиной, это мало помогало. Только ракетное ускорение, предназначенное, в принципе, для экстренного передвижения и посадки в случае отказа антигравитационной системы, помогало нам нагонять преследуемых.
Вскоре топливо в ускорителях кончилось. Однако мы нагнали противников, и теперь наши машины разделяло не более тридцати метров. Я проверил ракеты, заряженные в «АТ-40». Оказалось, что один ствол заряжен осколочно-фугасной ракетой, а другой – кумулятивной. Именно она и была мне нужна.
Установив компьютерную наводку, я нажал на гашетку. Ракета вылетела из ствола и пошла точно по намеченному курсу. Через пару секунд она попала в нижнюю часть машины, туда, где располагалась антигравитационная система. Если бы их «Водник» был бронированным, то в кабину ворвалось бы море огня, и наши противники погибли бы. Но кумулятивная струя пробила внешнюю обшивку, вошла в отсек антигравов и начисто сожгла всю двигательную систему. Затем изнутри, вторично пробив корпус, она вышла через днище. Но наши противники быстро сообразили, что к чему. Они попытались перевести машину на ракетные резервные ускорители. У них это получилось, но топлива для длительной погони, когда часть его расходовалась еще и на поддержание машины в воздухе, не хватило.
Сманеврировав между двумя высотными домами, машина стала резко снижаться и села на лужайку. Володаров тоже сбросил высоту. Я оглянулся и увидел, что, несмотря на все наши маневры, Игнатьева и Паршков не отстали. Пиратский капитан подвел нашу машину к земле и завис на высоте двух метров. Я открыл дверцу и спрыгнул на траву. Ракетная установка была оставлена в машине, и в моих руках вновь оказался пистолет.
Осторожно подойдя к машине, я левой рукой открыл дверцу переднего пассажира. Оттуда вывалился один из тех, кто напал на нас. Он был смертельно ранен, но еще жив. Я обошел машину с другой стороны и осмотрел оставшихся. Тот, с простреленной рукой, был мертв: от удара о землю кусок внутренней обшивки отлетел и снес ему половину черепа. Однако водитель был жив, хотя и без сознания.
– Ну как он? – спросила Игнатьева, подходя ко мне.
Паршков остался у машины.
– Жить будет. Если мы ему дадим.