– Воспользуйтесь метро, – посоветовал Анубис, протягивая руку и помогая мне встать. – Ближайшая станция всего в квартале к югу отсюда. Вряд ли они смогут так же неотступно преследовать тебя под землей. А еще постарайся оказаться поближе к реке. Порождения Дуата не любят проточную воду, она отнимает их силу. Поэтому, если будешь выбирать место для сражения, найди подходящий мост через Темзу. О, и я передам твоему водителю, чтобы он подобрал вас там.
– Моему водителю?
– Да. Вообще-то он собирался встретиться с вами только завтра утром, но…
Ярко-красный почтовый ящик просвистел в воздухе и врезался в стену соседнего дома. Мои подружки у калитки заголосили еще громче, требуя, чтобы я поторапливалась.
– Иди, – сказал Анубис. – Прости, что больше я ничем не могу помочь. И… с днем рождения, Сейди.
Он наклонился и поцеловал меня в губы. А потом превратился в облачко тумана и исчез. Призрачное кладбище снова стало обычным старым кладбищем с заброшенными надгробиями и ржавой оградой.
Наверно, я должна была здорово разозлиться на Анубиса. Взял и поцеловал меня без разрешения… ну и нахал! Но вместо этого я застыла на месте, как парализованная, тупо уставившись на потрескавшийся от времени саркофаг Беатрис. И так бы и стояла, если бы Эмма не завопила:
– Сейди, ну давай же!
Подруги ухватили меня за руки, и ко мне снова вернулась способность бегать.
Мы понеслись по тротуарам к станции «Кэнэри-Уорф». Павиан нагонял нас, с ревом продираясь сквозь уличное движение, а Нехбет кружила над нашими головами, пронзительно крича: «Вот они! Они здесь! Убей их!»
– Кто был тот парень? – спросила Эмма, когда мы наконец нырнули в вестибюль станции. – Слушай, до чего он классный! Хорош, как бог!
– Вообще-то, – пробормотала я, – он и есть бог.
Я сунула подаренную мне бритву поглубже в карман и побежала вниз по эскалатору к платформе. Губы у меня все еще покалывало от первого в жизни поцелуя.
И если при этом я тихонько напевала «С днем рождения тебя» и глупо улыбалась во весь рот, несмотря на преследующего нас разъяренного павиана, то кому какое дело?
Акустика в лондонском метро потрясающая. Любые звуки эхом разносятся по туннелям, так что, пока мы спускались, я слышала и шум прибывающих поездов, и музыкантов, зашибающих монетку-другую в переходах… ну и, само собой, кровожадный рев павиана, который как раз крушил турникеты.
Учитывая вечные разговоры об угрозе терактов и повышенной бдительности служб безопасности, можно было надеяться на присутствие в метро полиции… но, увы, не в вечерний час пик и не на второстепенной станции. Сверху, с улиц, доносилось завывание полицейских сирен, но мы не могли ждать, пока усиленные наряды доберутся сюда, вниз. И уж тем более я не могла позволить, чтобы полицейские попытались застрелить Баби, пока он пребывает в теле моего дедушки. Едва подумав об этом, я со страхом прогнала кошмарные мысли.
Анубис предложил воспользоваться метро, а на случай драки рекомендовал подыскать подходящий мост. Что ж, с этим планом можно работать.
Так, куда бы нам поехать? На «Кэнэри-Уорф» большого выбора направлений не было. Хорошо хоть по линии «Джубили» поезда ходили по расписанию. Мы протолкались на платформу, впрыгнули в последний вагон за секунду до закрытия дверей и в изнеможении плюхнулись на сиденья.
Поезд, набирая ход, нырнул в темный туннель. Опасливо выглянув в заднее окно, я не увидела ни Баби, ни Нехбет. Выходит, отстали…
– Сейди Кейн, – отдышавшись, выпалила Эмма. – Может, ты все-таки объяснишь нам, что происходит?
Бедные мои подружки. Никогда я еще не втягивала их в такие неприятности… даже в тот раз, когда из-за меня нас заперли в мужской раздевалке в школе. (Долгая история, в которую оказались замешаны спортивные трусы Дилана Куинса, белка и спор на пять фунтов. Как-нибудь расскажу.)
Из-за того, что Эмме пришлось бежать босиком, ноги у нее были в ссадинах и пузырях мозолей. Нарядный джемпер теперь больше походил на всклокоченного розового пуделя, с очков осыпалась часть блесток.
Обычно бледное личико Лиз сейчас было красным, как сердечко на открытке. Она даже стянула с себя куртку – невероятное явление, потому что она жуткая мерзлячка. Белая маечка потемнела от пота, и веснушки на руках проступили так ярко, что напомнили мне усеянную звездами кожу Нут, небесной богини.
У Эммы вид был скорее сердитый – ей не терпелось выслушать мои объяснения. А Лиз явно оказалась так перепугана, что не могла выговорить ни слова, только беззвучно шевелила губами. Я была уверена, что она не в силах оправиться от потрясения – шутка ли, пойти к подруге на день рождения, а вместо праздника удирать по улицам от двух кровожадных богов! Но когда она наконец совладала со своим голосом, то первым делом выпалила:
– Тот парень тебя поцеловал!
Ну, Лиз крепко держится за свои приоритеты.
