Внутри саркофага плавала Зия Рашид в белом одеянии. Ее руки были сложены на груди, и в них она сжимала загнутый пастуший посох и боевой цеп – символы власти фараона. Магический посох и жезл тоже были при ней, только плавали сбоку. Короткие черные волосы чуть колыхались вокруг лица, и это было очень красиво. Именно такой я ее и вспоминал. Сейчас Зия особенно напомнила мне знаменитое изваяние царицы Нефертити: такая же точеная шея, тонкие брови, высокие скулы, изящный нос и безупречно очерченные алые губы.
(Сейди говорит, я слишком увлекся описанием, но это все правда. Именно поэтому Нефертити считают эталоном женской красоты.)
Когда я подошел вплотную к саркофагу, образующая его вода заколыхалась, омывая его бока сверху вниз, раз за разом вычерчивая один и тот же символ:
Бес ворчливо прокашлялся.
– Ты мне не сказал, что она – носительница божественной сущности.
Я и правда как-то не подумал сообщить ему, хотя именно по этой причине Искандар и спрятал Зию, погрузив в зачарованный сон. Когда наш отец выпустил на волю несколько египетских божеств, одно из них – речная богиня Нефтида – выбрала себе в качестве смертной носительницы Зию.
– Значит, это символ Нефтиды? – догадался я.
Бес кивнул.
– Ты вроде говорил, что эта девочка владеет стихией огня?
– Ага.
– Хм-м. Не очень удачная комбинация. Но тогда неудивительно, что Верховный Чтец снабдил саркофаг этой бегущей строкой. Маг стихии огня, вместивший в себя богиню воды, – такое сочетание могло бы убить ее, если только… ух ты, а что, толково придумано.
– О чем ты?
– Вода, наложенная поверх огня, может маскировать магическую силу Зии. Если Искандар пытался спрятать ее от Апопа… – Он вдруг вытаращил глаза, раскрыл рот (то еще зрелище) и воскликнул: – Клянусь матушкой Нут! Это же посох и цеп!
– Ну да, – озадаченно подтвердил я, не понимая, с чего карлик вдруг так удивился. – Ведь многих значительных людей хоронили с этими символами, не только фараонов, верно?
Бес неверяще таращился на саркофаг.
– Нет, малыш, ты не понимаешь. Это же настоящие посох и цеп! Царские регалии Ра!
Меня словно обухом по голове ударили. Вряд ли я бы поразился сильнее, если бы Бес невзначай сказал: «Эй, малыш, ты как раз облокотился на водородную бомбу». Посох и цеп Ра! С ума сойти. Самые могущественные символы самого могущественного египетского бога. Надо же, а в руках Зии они смотрелись вполне заурядно. Сине-золотой посох с загнутым навершием был похож на полосатый карамельный посох, какие часто дарят детям на Рождество, а цеп представлял собой деревянную палку с тремя колючими цепями, свисающими с вершины. Надписи «Собственность Ра» ни на одном из них я не увидел.
– А почему они здесь? – только и додумался спросить я.
– Понятия не имею, – хмыкнул Бес, – но это точно они самые. Раньше я слышал, что они хранятся в подвалах Первого Нома, в самом защищенном хранилище, куда имеет доступ только Верховный Чтец. Надо полагать, Искандар сам взял их и поместил сюда вместе с твоей подругой.
– Чтобы защитить ее?
Бес пожал плечами, явно сбитый с толку.
– Понимаешь, это все равно что подсоединить домовую сигнализацию к ядерной ракете. Слишком мощное оружие. Теперь я не удивлен, что Апоп не мог напасть на нее. Это, я тебе скажу, действительно серьезная защита от сил Хаоса.
– А что будет, если я ее разбужу?
– Все охранные заклинания немедленно падут. Может, поэтому Апоп и привел тебя сюда. Как только Зия окажется вне саркофага, она превратится в легкую мишень. А уж почему Апоп хочет ее смерти или почему Искандар пошел на такие хлопоты, чтобы защитить ее, об этом я знаю не больше тебя.
Я стоял и разглядывал лицо Зии. Три месяца я мечтал, как найду ее… а теперь боялся разбудить. Если я разрушу заклятие сна, то могу как-то случайно ей навредить или сделать беззащитной против нападения Апопа. Но даже если все пройдет удачно… вдруг она возненавидит меня, когда проснется? Мне хотелось верить, что она обменивалась воспоминаниями со своим
Я коснулся водяного гроба.
– Осторожнее, малыш, – предостерегающе буркнул Бес.
Магическая энергия потекла в меня. Этот ток был слабым, почти неуловимым, но я обнаружил, что могу заглянуть в мысли Зии. Ей снился бесконечный сон о том, что она тонет. Она старалась ухватиться за последнее светлое воспоминание: над ней склоняется доброе лицо Искандара, он вкладывает ей в руки посох и цеп и ласково говорит: «Держи их, моя милая. Они тебе понадобятся. И ничего не бойся. Сны тебя не потревожат».
