Угроза, исходящая от мускулистого тела, облаченного в дорогой костюм, подавляла ее, пока они спускались вниз, а в замкнутом пространстве его машины это чувство лишь усилилось. Лизетта молча наблюдала, как он умело маневрирует в потоке машин, выруливая на южную магистраль, ведущую во Фрэнкстон.
Меньше всего на свете ее привлекала перспектива ужина в его компании, да еще под всевидящим оком матери.
– Давайте сразу договоримся, в котором часу мы уедем, – предложила Лизетта. – Я устала и не хотела бы засиживаться допоздна.
– Могу себе представить, – иронически отозвался Джейк, на что Лизетта разразилась гневной речью:
– Довольно ваших грязных намеков! Вы мне не опекун, и, как я живу, вас совершенно не касается!
– Что вы, какие намеки! На мой взгляд, Алекс Ксенидес вполне безобидный молодой человек.
Лизетта едва не задохнулась от ярости.
– Да уж, не в пример вам!
Он улыбнулся, покосившись на нее.
– Уже хорошо, что вы этого не отрицаете.
– О, ради Бога! – Она до боли вонзила ногти в Ладонь. – Это выше моих сил! Я вас видеть не могу! – Она с трудом сдержала подступающие слезы – свидетельство очередного унижения.
Вечер обещает одни муки, но обратной дороги нет. Даже если она сейчас вернется домой, как потом объяснит это матери?
Она почувствовала себя хрупкой и беспомощной, в висках пульсировала зарождающаяся головная боль. Она утомленно откинулась на сиденье и закрыла глаза, чтобы оградить себя от цепкого, пристального взгляда водителя «ягуара».
Машина замедлила ход и остановилась. Лизетта вздрогнула, когда Джейк накрыл ее руку своей.
– Луиза видела нас из окна, – сообщил он.
Она принужденно улыбнулась, вышла из машины и попала прямо в объятия матери; затем, направляясь в дом, постаралась не прислушиваться к перемежающимся за ее спиной голосам матери и Джейка.
В гостиной она с облегчением обнаружила еще троих гостей. Едва пригубив какой-то коктейль в качестве аперитива, она сбежала на кухню под предлогом помощи матери.
– Cherie, – запротестовала Луиза, – у меня все готово! Осталось только разогреть суп. Прошу тебя, возвращайся в гостиную!
– Ну пожалуйста, maman! – с умоляющей улыбкой проговорила Лизетта. – Ты же знаешь, как я люблю тебе помогать!
Гости были их давними друзьями; в гостиной завязалась непринужденная, почти семейная беседа. Ужин удался на славу: в этот раз Луиза превзошла самое себя, все не переставали восхищаться ее кулинарными шедеврами, и только Лизетте пища казалось пресной и безвкусной, точно опилки.
– Извини, maman, – произнесла она, поймав недоуменный взгляд матери, – что-то совсем нет аппетита.
– Голова так и не прошла? – заботливо спросил Джейк, положив руку ей на лоб. – Тогда, пожалуй, не будем пить кофе, сразу тронемся. Вам надо в постель.
Его бесконечные шпильки и святого выведут из терпения! Лизетта потупилась, чтобы не встретиться глазами с матерью. Только бы дождаться, когда они с Джейком останутся наедине, – она его убьет, честное слово!
– Chirie, что ж ты раньше не сказала! – мягко упрекнула ее Луиза. – Надо же что-нибудь принять!
Лизетта t усилием улыбнулась.
– Я уже приняла, перед тем как выйти из дома. Не беспокойся, maman, ничего страшного. – Она поднялась и стала собирать тарелки. – Пойду загружу посудомойку, а вы пока можете перекинуться в карты.
Домашняя работа принесла ей облегчение, хотя с посудой она расправилась уж слишком лихо. К счастью, ничего не разбилось, и она вернулась в гостиную по крайней мере внешне спокойная.
Никто не должен догадаться, что творится у нее внутри. Конечно, кроме Джейка, чьи темные глаза то и дело останавливались на ней с насмешливым любопытством; она ответила ему неприязненным взглядом и подсела к столу, наблюдая, как Луиза сдает карты.
Игра закончилась около одиннадцати; пора было собираться, и у Лизетты вновь засосало под ложечкой.
– Merci, maman! – пробормотала она, целуя мать в щеку.
В машине Лизетта откинулась на кожаное сиденье и молча глядела перед собой, пока Джейк не вывел машину на дорогу. И тут она взорвалась:
– Как вы осмелились?
– А что, собственно? – Он с усмешкой покосился на нее и снова сосредоточил взгляд на дороге.
Лизетта вся кипела.
– Я ненавижу вас! Ненавижу, понимаете? – Она стиснула руки, которые так и чесались, чтоб влепить ему пощечину.
– Поберегите нервы, а то опять голова разболится, – негромко откликнулся он.
– Нечего меня опекать, черт бы вас побрал!
Злые слезы застили ей глаза, она тряхнула головой, чувствуя непреодолимую ненависть к человеку, постоянно унижавшему ее.
– Знаете ли, мне трудно управлять одновременно машиной и истеричной женщиной, – протянул Джейк. – Давайте так: либо мы останавливаемся и выясняем отношения, либо вы откладываете ваши сцены до дома, где я смогу вам как следует подыграть. Выбор за вами.
– Вам не придется мне подыгрывать! – в бессильной ярости вскричала она. – Поворачивайте обратно! Я остаюсь у мамы!
Джейк замедлил ход и свернул на обочину. Затем погасил фары, выключил зажигание, отстегнул ремень и молча повернулся к ней.
