– Тебе куда? – остановило пришельца сразу несколько голосов.
– К князю Скородуму, – с дебрическим выговором ответил незнакомец.
– Зачем? – Несколько отроков загородили ему дорогу. – Князю не до гостей теперь.
– Не до гостей? – Огнеяр сдержанно усмехнулся, пряча клыки под уголками губ. Ему все же было хорошо среди людей, среди говорлинов, от которых он так отвык за прошедшие полгода, даже перебранки доставляли ему удовольствие. – Неправду говорите, соколы, хоть и не с умыслом. Князь ведь обо мне только и думает. Ночей не спит. Не держите меня – я ведь все равно пройду, а князя зря протомите.
Другой бы вылетел соколом с крыльца, попробуй завести такие речи с княжескими отроками. Но они молчали, послушно посторонясь и давая гостю дорогу. В нем была сила, не позволявшая перечить, уверенность в правоте, которую чувствовали все. Он прошел через сени, легко взбежал по ступенькам в терем, а отроки терли глаза и удивленно смотрели друг на друга – что за морок только что стоял перед ними?
Огнеяр потянул на себя дверь княжеской горницы, в которой сам бывал в гостях у Скородума больше полугода назад. Под его руками дверь открылась без скрипа, бесшумно. Огнеяр ступил через порог. Скородум сидел возле стола, опираясь локтями на расшитую скатерть, и смотрел в огонь лучины. При виде его лица холодная игла кольнула в сердце Огнеяра – таким постаревшим показался ему веселый смолятинский князь. Неизмир и Светел никогда бы не поверили, что Дивий способен ощущать укоры совести – но именно это он ощущал сейчас. Ведь именно он был причиной тоски и тревоги Скородума.
Плотно прикрыв за собой дверь, Огнеяр быстро шагнул к Скородуму. Князь вздрогнул, внезапно ощутив рядом с собой чье-то присутствие, вскинул голову, вскочил на ноги. И замер, впившись взглядом в нежданного гостя. Беличью шапку Огнеяр сбросил еще в сенях, черные волосы рассыпались по его плечам, глаза блестели в свете лучины – это был он, тот самый Огнеяр, по которому Скородум горевал, как по погибшему. Или все же не он? Лицо его показалось князю изменившимся, в нем теперь сквозило что-то от зверя, что-то от бога – звериная сила и притом мудрость, недоступная смертным. Не морок ли это?
– Здравствуй, почтенный, – хрипло заговорил Огнеяр. Он сам не ждал, что так разволнуется. – Что так смотришь – не признал? Давно не видались – позабыл? Или кто тебе наболтал, что я умер? Так это неправда. Жив я. Не веришь?
– Ты! – выдохнул наконец Скородум, поверив, что глаза его не обманывают.
Он шагнул к Огнеяру, прикоснулся к его плечу, хотел было его обнять, но не решился – то новое, что он заметил в лице Огнеяра, остановило его. Тогда Огнеяр сам обнял его, и Скородум облегченно вздохнул – под руками его было живое крепкое тело, а не невесомый туман блазеня, не холодная тяжесть упыря.
– Ты! Огнеяр! Мальчик мой! – Скородум хлопал его по плечам, снова и снова моргая, как будто все еще не веря глазам. – Откуда же ты взялся? Где же ты столько пропадал? Тут тебя и мертвым объявили – я, старик дурной, не хотел верить, а под конец и то поверил! У меня бед не оберешься – хоть одним порадовали боги! Садись! – Скородум вдруг захлопотал, заторопился, усадил Огнеяра на лавку. – Расскажи, куда пропадал. Не слыхал ли ты о моих бедах? О дочери моей?
– Про все я знаю, почтенный, и про сговор, и про дочь твою, – заговорил Огнеяр, усевшись. – Потому и пришел.
Он медлил, не зная, как начать рассказ, ради которого явился. Ему было совестно признаться, что все горе и тревога Скородума были делом его рук, но притом он сам себя торопил – ведь он же мог в один миг избавить князя от несчастья.
– Ты знаешь? – Скородум не удивился, а еще больше обрадовался.
У него появилась надежда на добрые вести – глаза его заблестели, морщины на лбу двигались, даже повисшие усы зашевелились, казалось, вот-вот поднимутся и вытянутся. В другое время Огнеяра позабавил бы вид этого возбуждения старого князя, но сейчас ему было не до того.
– Ах как хорошо! – приговаривал Скородум. – Вот так радость мне боги послали! А я уж думал, старый Скудоум, что они меня совсем забросили! Рассказывай скорее! Что ты знаешь? Не томи старика!
– Если ты рад и мне самому, то, значит, я принес тебе две радостные вести, – заговорил наконец Огнеяр, коря самого себя, что заставляет доброго князя мучиться лишнее время. – А первая, с которой я к тебе шел, такая. – Огнеяр поднял глаза и встретил взгляд Скородума. Тот смотрел на него не дыша, видя знакомый красный блеск в глазах оборотня и ожидая небывалых вестей. – Тебе незачем тревожиться о твоей дочери. Она жива и здорова, с ней не случилось ничего плохого. Разве что напугалась немного.
Скородум вскочил на ноги. Без слов он понял самое главное.
– Она у меня, – подтвердил его догадку Огнеяр и тут же вскинул руку над головой, словно защищаясь от удара. – Только не бей меня, почтеннейший! – с притворным испугом умоляюще добавил он. – Я понимаю, что ты готов спустить с меня шкуру, но я правда не сделал ей ничего плохого.
