– Ешь! – Елова сунула ему в руки плошку с куском вареного мяса и кусок жесткого хлеба.
Огнеяр принялся за еду, а ведунья уселась напротив него и стала старательно мазать куском сала клинок рогатины, ласково поглаживая древко и что-то бормоча. Огнеяр забавлялся, наблюдая за ней: точь-в‑точь бабка нянчит ненаглядного единственного внука.
– Ну что, матушка, наелась? – спросил он, покончив с мясом и хлебом. – Должок за тобою!
– Какой должок? – донесся из полутьмы сварливый старушечий голос. Непросто было догадаться, кто это сказал: ведунья или сама священная рогатина.
– Обещала мне Оборотнева Смерть рассказать, где мой враг и кто он. Я ее домой доставил, как уговаривались, – теперь ее черед.
– Ах вот что! – отозвалась ведунья. Голос ее подобрел, словно это ее кто-то щедро угостил салом, обогрел у огня и приласкал.
Она склонилась к клинку рогатины, повернула его перед огнем так, чтобы пламя осветило черные знаки. Огнеяр молча ждал, пока ведунья разберется в подземных письменах или пока сама рогатина расскажет ей то, что знает.
– Говорит рогатина священная вот что, – наконец забормотала ведунья, и голос ее был так похож на голос рогатины, что Огнеяру казалось во тьме, что Оборотнева Смерть заговорила сама. – За год до тебя послал Перун-Громовик на землю сына своего. Родился тот сын не так, как ты, матери-женщины у него нет. А силу ему дал Перун великую и повелел с порожденьями Тьмы Подземной биться везде, где только встретит их. Ибо расплодились стада Велесовы так, что людям от нежити проходу нет!
Из-за очага послышалось тихое ехидное хихиканье, а потом рогатина устами ведуньи заговорила снова:
– Родился сын Воина Небесного в Перунов день, а весною явился твоей матери Огненный Змей. Ибо пожелал Велес послать в мир земной своего сына, чтобы был ты достойным противником сыну Перуна.
– Он тоже оборотень? – нетерпеливо воскликнул Огнеяр.
Он присел на корточки, подобрался, будто готовясь сейчас же вскочить. Ему казалось, что рогатина говорит слишком медленно. Сердце стучало в его груди, как пойманный зверь, дух занимался – ему открывалась тайна его судьбы.
– Он оборотень, – подтвердила рогатина. – Рыжею шкурою он одевается, на шаги его небо грозой отзывается! Велика его сила, тебе не совладать с нею! Потому и сотворил тебя волком Отец Стад, что, кроме волка, никому с ним не управиться!
– Где он? – нетерпеливо спросил Огнеяр.
– Ты хочешь его убить? – Ведунья вдруг вскинула на него глаза, и они вспыхнули в свете пламени, как два зеленых уголька.
– Я хочу его увидеть… – чуть слышно ответил Огнеяр.
Он не мог говорить, у него пересохло в горле. Вместо вражды и жажды битвы, которые должно было в нем вызвать известие о предреченном противнике, он ощутил глубокое волнение, тоску, радость и мучительное стремление найти его, заглянуть ему в глаза. Он не один такой на свете – оборотень, рожденный человеком, сын бога среди людей. Сейчас он не думал, что они с сыном Перуна посланы в мир истребить друг друга. Противник в Битве Богов казался ему сейчас близок и дорог, как брат, ближе матери, ближе Милавы. Ведь они – люди, кровь роднит его с ними только наполовину. А
– Где он? Как его найти? – потребовал Огнеяр, подавшись ближе к ведунье с рогатиной.
– Ищи, – прошипела та. – Рогатина священная тебе не клубок путеводный. Что знает, то сказала. Знание само не дело есть. Дело – в том, в ком сила. Дело – за тобой, Огненный Волк, – тихо произнесла она, и Огнеяр незаметно вздрогнул при звуке своего тайного имени.
– А от нас уходи! – уже от себя сказала Елова, и Огнеяр понял, что Оборотнева Смерть больше ничего не скажет. – У нас, у людей, не место тебе! Пока все наши сыны домой не воротятся – на двух ногах, не на четырех! – не откроем мы двери тебе! И на девок наших не гляди – не про тебя они!
– А если я вам всех ваших домой ворочу? – азартно воскликнул Огнеяр. Известие о противнике вдруг наполнило его силой, он сейчас мог решиться на все и сделать многое; мир, мгновения назад замкнутый в темное безвыходное кольцо, мигом раздвинулся в неоглядную ширь и запестрел яркими цветами далеких дорог. – Если всех домой приведу? Тогда что?
– Тогда – «Возьми себе девку, которую хочешь!» – подражая купальским песням, которыми провожают к Ящеру девушку-жертву, пропела скрипучим голосом ведунья и засмеялась. – Тогда пустим тебя в дом. Тогда, стало быть, человек в тебе зверя одолеет!
– Да не одолеет он! – в раздражении, что его опять не понимают, Огнеяр вскочил на ноги и едва не ударился головой о кровлю избушки. – Оборотень я! Оборотень! А вы все: ты – зверь, ты – человек! Не человек я и не зверь, оба во мне сидят и сидеть будут до могилы! Две на мне шкуры, и ни одну я не сброшу! Да идите вы к Мороку все!
