– Клянусь, – медленно ответил он.
И лишь сейчас северянин понял, почему он до сих пор так и не нанялся ни к кому на службу со своим Вольным Отрядом. Без всякого сомнения, отряд на службе у вельможи или торговца должен будет во время восстания оказывать поддержку престолу, но он не желал ничего предпринимать против Арианы и ее друзей. Особенно против Арианы, конечно же...
– А я все гадаю, – продолжил он, – когда ты наконец решишься рассказать мне об этом вашем заговоре?
Ариана задохнулась.
– Так ты знаешь? – прошептала она. И тотчас приложила пальчики к губам Конана, чтобы не дать ему заговорить. – Пойдем со мной.
Вслед за девушкой Конан прошел между столиками в дальний конец гостиницы. Там, в небольшой комнате, ссутулившийся хмурый Стефано стоял, прислонившись к обшарпанной стене. Коренастый скульптор Грекус с ухмылкой восседал на скамье. Лукас, тощий, носатый юнец, именовавший себя философом, сидел, скрестив ноги, на полу и жевал нижнюю губу.
– Он знает, – объявила Ариана, закрывая дверь, и все подскочили.
Конан небрежно положил руку на меч.
– Он знает?! – взвизгнул Стефано. – Я же говорил тебе, что он опасен! Я говорил, что нам не нужно с ним связываться. Мы так не договаривались!
– Говори потише, – твердо заявила Ариана. – Ты что, хочешь, чтобы теперь узнали и все остальные на постоялом двое?
С хмурым видом он притих, и девушка продолжила, обращаясь к своим друзьям.
– Это верно, от нас не ждали, что мы станем нанимать таких людей, как Конан, но я своими ушами слышала, как вы мечтали наконец принять участие в настоящем деле...
– Ты хотя бы можешь писать стихи, направленные против Гариана, – пробормотал Грекус. – А я только и способен, что переписывать твои сочинения и разбрасывать их на улицах. Увы, но никакая скульптура не способна поднять народ на восстание.
– Король Гариан, властный наш господин... – внезапно произнес Конан, и все уставились на него. – Король Гариан – он пирует один... Я читал. Это ты написала, Ариана?
– Нет, Галлия, – сухо ответила та. – Мои стихи куда лучше.
– Все это не имеет никакого значения, – визгливым голосом заявил Стефано. – Мы все знаем, почему ты ему так доверяешь, Ариана. – Встретившись с ледяным взглядом синих глаз Конана, он сглотнул. – Я считаю, что то, что мы делаем, очень опасно. Пусть наймом таких людей занимается Тарес. Он хорошо знает их, а мы нет.
– Мы знаем Конана, – продолжала настаивать Ариана. – И мы все согласились, да, и ты тоже, Стефано, что нам следует самим начать искать бойцов, что бы там ни говорил Тарес. А если мы наймем Конана, то получим не одного человека, а сразу сорок.
– Если только они пойдут за ним, – возразил Грекус.
– Они пойдут за мной, туда, где есть золото, – промолвил Конан.
Грекуса эти слова, как видно, слегка обескуражили, а Стефано насмешливо захохотал.
– Золото!
– Глупцы! – воскликнула Ариана. – Разве мало мы осуждали тех, кто заявляет, будто борьба должна быть чистой? Что в ней должны принимать участие лишь те, кто бескорыстно сражается за правое дело?.. И сколь многие из них уже были посажены на кол за чистоту своих помыслов...
– Наше дело правое, – проскрежетал Стефано. – И мы оскверняем его разговорами о деньгах.
Ариана устало покачала головой.
– Мы уже столько раз спорили об этом. Время для споров давно прошло, Стефано. Каким образом, ты полагаешь, удается Таресу собрать вокруг себя бойцов? С помощью золота, Стефано. Золота!
– И с самого начала я был против, – заявил тощий скульптор. – Народ...
– ...Последует за нами и поднимется на восстание, – оборвала его девушка. – Они пойдут за нами. Но поскольку мы ничего не знаем об оружии и о том, как следует вести борьбу, то всех нас ждет гибель.
– Наши идеалы... – пробормотал Грекус.
– Этого недостаточно. – Она обвела яростным взором своих соратников по борьбе, и они поежились под этим взглядом. Из всех троих она была самой сильной, невзирая на все женственные изгибы своего тела, – подумал Конан.
– Все, чего я хочу, – объявил Грекус, – это получить возможность взяться за меч. Конан, ты научишь меня сражаться?
– Я еще не сказал, что готов к вам присоединиться, – медленно ответил киммериец.
Ариана с трудом сдержала возмущенный возглас, прижимая руки к груди. На ее лице было написано жесточайшее разочарование. Грекус открыл рот.
– Я же говорил вам, что он недостоин доверия, – пробормотал Стефано.
– Мои люди последуют за мной, – продолжил киммериец. – Но только не на плаху и не под топор палача. Я не могу присоединиться к вам вслепую, ничего не зная о том, каковы ваши шансы на успех и ваши дальнейшие планы.
– Он может нас предать, – торопливо заявил скульптор.
– Уймись, Стефано, – прикрикнула на него Ариана, но более ничего не сказала, пристально вглядываясь в лицо киммерийца.
– Я недостаточно цивилизован, чтобы предавать друзей, – негромко промолвил Конан.
Потрясенная, она кивнула. Стефано вновь попытался что-то сказать, но девушка не обратила на него ни малейшего внимания.
