– Эрлик бы побрал проклятого варвара! – выругался некромант. – Теперь понятно, почему Вегенций нигде не может его найти. Как же мне теперь передать приказ... – Понемногу злость начала проходить. Он посмотрел на Ариану, понимая, что она способна помочь ему. – Похоже, ты одна из тех безумных, что готовят это нелепое восстание? Не так ли?
Немного помявшись, девушка все же откликнулась:
– Да.
Что-то показалось ей странным в словах Албануса. В сознании ее возник смутный протест, но голос тревоги прозвучал слишком далеко и не достиг разума.
Впившись пальцами в подбородок девушки, Албанус заставил ее приподнять голову. Даже теперь у нее не возникло и мысли о сопротивлении. Широко распахнутые карие глаза открыто встретили мрачный взгляд колдуна.
– Когда я пожелаю, чтобы вопящая чернь выползла на улицы, – негромко повелел Албанус, – ты пойдешь в «Знак Фесты» и передашь мои слова. Ты скажешь лишь то, что я прикажу, и ни слова больше.
– Повинуюсь, – ответила она. Желание воспротивиться чужой воле возникло... слабое, как укус комара... но вот комар улетел, а с ним исчезло и желание.
Албанус кивнул.
– Хорошо, теперь расскажи мне о Конане. Что он говорил тебе насчет предательства?
– Что Тарес не нанимал никаких бойцов нам в помощь. Что кто-то другой использует нас в своей игре.
– А он назвал этого другого по имени? – резким голосом поинтересовался Албанус.
Она покачала головой, чувствуя невероятную усталость.
– Неважно, – пробормотал Албанус. – Похоже, я недооценил этого варвара. С каждым мигом он делается все опаснее. Варий! Пошли гонца к Вегенцию! И побыстрее, если дорожишь своей шкурой. Стой прямо, девочка.
Ариана покорно выпрямилась, глядя, как Албанус царапает какое-то послание на листе пергамента. Ей хотелось спать, но она сознавала, что не сможет заснуть, пока господин ей этого не дозволит. Теперь она полностью подчинилась его воле. Погасли последние искорки сопротивления.
Грозный звук бронзового гонга возвестил о наступлении часа первой ночной стражи. Не зажигая светильника, Конан бесшумно выскользнул из-под покрывала. Он загодя приготовился к ночной вылазке. На нем была лишь легкая туника и пояс с кинжалом. Сейчас меч и доспехи лишь стеснили бы его.
Неслышно переступая босыми ногами, киммериец подошел к окну, выбрался на карниз и по-кошачьи изогнулся, стараясь зацепиться пальцами и забраться повыше. Люди редко смотрят вверх, когда кого-то ищут. Если хочешь остаться незамеченным – следует пробираться по крышам...
Синеватые облака, гонимые ветром, то закрывали, то открывали почти полную луну. Свет и тьма то и дело сменяли друг друга. По всему дворцу ползли, подрагивая, причудливые тени. Конан слился с этими тенями...
Дворец был сложен из гладко обтесанного камня, но руки и ноги варвара, привычные к таким путешествиям, без труда находили щели и трещины. Еще проще было пробираться по каменным карнизам и лепнине, – для него это была открытая дорога на крышу. Осторожно и быстро киммериец прошел по черепичным скатам и спрыгнул на крепостную стену. Здесь, в самом сердце дворцовых построек, никогда не было часовых. Протиснувшись между двумя зубцами стены высотой в рост человека, Конан спустился на крышу галереи. Тремя этажами ниже, под ногами виднелись каменные плиты двора.
Внезапно у него за спиной во дворе поднялась тревога. Послышался звон сигнального колокола. Слившись с мелькающими тенями, варвар застыл на месте. Он слышал какие-то крики, но пока ничего не мог разобрать. Конан нахмурился. Если внизу тревога, то, несомненно, Вегенция вызовут на службу. Однако крики слышались не по всему дворцу. Во внешней части не мельтешили огни, и не топали преследователи. Возможно, скоро все затихнет само по себе, и тогда Вегенций наверняка вернется в свои покои. Киммериец по-волчьи оскалился. Что ж, пусть возвращается. Он терпеливо дождется своего врага, а потом потребует ответа на все свои вопросы.
Конан торопливо двинулся дальше. Он пробежал по крыше, затем без труда обогнул еще одну стену и устремился вперед. Внизу его подстерегали тьма и каменные плиты, – они словно бы с нетерпением ожидали, чтобы варвар поскользнулся или ослабил хватку. Но киммериец с презрением относился к опасности. Остановившись, он лег ничком, перебросил ноги через край крыши, сполз вниз и наконец достиг окна спальни Вегенция.
Совершенно безмолвно, словно смертоносная тень, киммериец проник в комнату, на ходу обнажая кинжал. Несколько зажженных бронзовых ламп бросали тусклые отблески на опочивальню и прилегавшую к ней комнату. Как и опасался варвар, обе оказались пусты. Приняв решение, Конан встал за дверью и застыл в ожидании.
Ждать ему пришлось долго. Конан стоял, безмолвно и недвижимо, терпеливый, точно дикий зверь в засаде, и даже когда он услышал, что открылась дверь первой комнаты, шелохнулась лишь его рука, сжимавшая рукоять кинжала. Внутрь вошел всего один человек. Когда шаги послышались ближе, Конан, изготовившись к прыжку, прижался к стене у двери.
