— Строптивая девчонка! — грубым мужским голосом проворчал ворон. — Сколько еще мне терпеть унижения в этой холодной стране! — и тут же перешел на более мягкие, заискивающие интонации. — Недолго осталось, хозяин. Выхода у царицы нет. Как только она произнесет клятву верности, станет рабой на веки вечные. Тогда уже наш господин будет ей приказы отдавать…
Мара нахмурилась, она не могла не узнать голос посла Сакетского царства. Кому принадлежал второй голос не важно, ясно, что кто-то из многочисленной свиты посланника юга. Права всеведущая Рагна, как в воду глядела!
— Продолжай, — ласково проговорила царь-девица.
— Яблоки… яблоки… — кивая, забасила птица. — Коли можно было бы заполучить золотые яблоки без царицы…
— И? — подбодрила Мара.
— Пошел вон! Кыш! Кыш отсюда! Безмозглая птица! — заверещал писклявым женским голосом ворон.
— Ясно, — вздохнула она. — Умница ты мой! Хорошая птица!
— Хорошая птица! — повторил её голосом ворон.
Открыв небольшой горшочек, Мара достала оттуда перевязанный бечевкой кусок мяса. Закрепив его на жерди, наградила пернатого за работу. «Что же имел ввиду посол, говоря о яблоках? — задумалась она. — Золотые яблоки – герб царства Идунн. Возможно, он говорил о том, чтобы подчинить наши земли? Нет… Слишком иносказательно, не похоже на посла». Мара бродила по комнате, перебирая в голове всё, что связано с яблоками и вдруг остановилась. Схватившись за голову, она опустилась на пол.
— Нет… Боги милостивые, пусть я ошибусь… — простонала.
Но мысль о молодильных яблоках всё отчетливее проявлялась в её голове. Как она раньше не подумала о них. Так многое становилось понятным. Никто из её сестер не согласился бы вырастить яблоню. И она бы не согласилась по доброй воле. Со времен, когда великая богиня Идунн покинула их народ, молодильные яблоки вырастили лишь дважды, и оба раза это стоило слишком дорого. Чтобы золотая яблоня заплодоносила, её нужно растить из семечка двадцать лет. Посадившая семечко ведунья, должна каждый день питать его своей магической силой, иссушая тело и душу. Насколько она помнила, одна из праматерей, что выращивали молодильные яблоки, лишилась рассудка, а другая заболела неведомой болезнью. Взамен, вкусивший золотых яблок, излечится от любой хвори и помолодеет. Ибо они – сама жизнь.
Правитель юга немолод. Он не может умереть, но его тело стареет и болеет, как у обычного человека. Через двадцать лет, ему будет уже восемьдесят. Если жизнь пойдет своим чередом, то постепенно царь превратится в измученного дряхлого старика, который будет молить о смерти, как об избавлении, таково проклятье.
Мара обвела глазами пустые палаты. Мысли казались верными и походили на истину. Но, если она права, тогда царь Шэхриэр не остановится ни перед чем в достижении своей цели. У него тоже нет выхода! Состязание, что она объявила, лишь отсрочка, не более. Дело сделано, пусть будет, как сказано, но ничего не изменить. Князю Аскольду здесь делать нечего. Он должен оставаться в своих землях, нельзя его впутывать. У Мары подрастает три племянницы, дочери старших сестер. Даже если принудят растить молодильные яблоки, дети не должны пострадать. Её долг сохранить царство и избежать войны. К тому же её беспокоила клятва. Обычные свадебные клятвы не имеют такой силы, наверняка для неё приготовлено нечто особенное. Как колдуны Шэхриэра собираются связать её волю не ясно. Это пугало. Лишиться жизни не так страшно, как лишиться воли.
Поднявшись на ноги, царица направилась к столу, у которого на подставке пировал ворон. «Я должна поговорить с Шэхриэром с глазу на глаз. Возможно тогда, если добровольно соглашусь вырастить яблоню, смогу избежать и клятвы, и войны! — думала Мара. — Нужно быть очень осторожной. Если Аскольд явится, — при мысли о князе, она вспомнила его своевольные поступки и смутилась, — он меня слушать не станет, только испортит всё!»
— Мой прекрасный князь, — прошептала царь-девица, зажигая огонь лучины и беря глиняную фигурку горлинки, — прости меня за обиду. Сердце моё всегда будет с тобой.
Она повертела фигурку в руках, повернула кверху донышком. Птичка была полой, подобно сосуду. Мара налила внутрь воды, закупорила отверстие деревяшкой, а после спрятала в ладонях и начала шептать заклинания. Когда царица закончила, огонь лучины полыхнул сильнее и угас, а в её руках оказалась живая птица.
— Нарекаю тебя крылатой помощницей! — прошептала Мара, поднося птицу к груди. — Передай ему мои слова, а после покинь этот мир. Как прольется вода, так исчезнет твоя связь со мной.
Снова оказавшись у окна, царица произнесла над головой горлинки послание, а после распахнула створки. Снежинки с холодным ветром ворвались в покои.
— Лети! — скомандовала Мара, раскрывая ладони.
Горлинка вспорхнула и устремилась в небеса.
***
