— А ты вроде человек, только человеческого в тебе немного! — осматривал князь Беляну, что лежала без чувств, постепенно обретая внешность женщины. — Большая часть меня желает тебе смерти. Но сегодня, я просто заберу её и уйду. Дам шанс, хотя знаю, что бесполезно. Лучшее, что ты можешь сделать, жить тихо в своих землях и забыть дорогу на север!
Горан склонился к Беляне, Шэхриэр бросился за оружием. Под действием магии, кинжал ускользнул от его руки, за мгновение до того, как царь схватил бы его.
— Охрана! — взревел Шэхриэр.
Когда стражи ворвались в зал, Горана уже и след простыл.
Огнеслава не моргая смотрела туда, где Горан недавно растаял в воздухе. «Его нет слишком долго… Слишком долго…» — сжимая трясущиеся пальцы, повторяла про себя. Но вот пространство исказилось, перед ней возникли супруг и, еле стоящая на ногах, Беляна. Горан поддерживал её под локоть. Змеедеву шатало, она выглядела болезненно и жалко.
— Что случилось? — бросилась к ним княгиня.
— Белый сокол едва не разделался с одним из своих врагов, — ответил Горан, усаживая Беляну в кресло.
— Почему ты не убил его? — сипло прошептав, подняла почти серое лицо змея.
— Потому, что сегодня никто из них не мог погибнуть. Я отправился туда только за тем, чтобы спасти твою жизнь, — строго ответил он, затем отвернулся и негромко позвал. — Чаяна! — тень появилась, едва прозвучало имя. — Позаботься о ней. Пусть остается в Черном дворце, пока не оправится.
Беляна смотрела на него со смесью растерянности и удивления. Её пересохшие губы пошевелились, но сил произнести слова не оказалось. Чаяна, смерив гостью презрительным взглядом, кивнула в знак согласия.
— Заботься, но приглядывай! — добавил Горан, заставив Беляну поморщиться, на большее она сейчас не была способна.
Более он на змею внимания не обращал. Его взгляд постоянно цеплялся за облаченную в странные одежды Огнеславу. Она выглядела испуганной и уставшей одновременно. Глаза метались, то обращаясь к его лицу, то опускаясь в пол. Княгиня действительно не могла успокоиться. Больше всего она сейчас переживала о том, что на сердце у мужа, что он ей скажет, когда, наконец, получится остаться вдвоем. Угадав её мысли, Горан отправился к выходу.
— Идем, — проходя мимо, прошептал он, Огнеслава последовала за ним.
Длинными коридорами шли молча. Горан спиной чувствовал её взгляд, но стоило ему обернуться, жена тут же опускала глаза. Отворив двери, не останавливаясь, вошел в опочивальню. Она следом, но запершись изнутри, осталась стоять у порога.
Свечи вспыхнули повсюду, освещая пространство. Князь повернулся, взглянул на супругу. Выглядит подавленной, едва не плачет. Что с ней? Он ведь успел. Всё обошлось. Или что-то произошло? Он медленно разомкнул руки, приглашая её в свои объятья.
Огнеслава сделала было шаг вперед, но тут взгляд её упал на длинный расшитый золотом подол. Она поежилась и трясущимися руками, начала вытаскивать из волос цветы и заколки. Белоснежные бутоны и золото осыпались на пол. Горан, в нерешительности, наблюдал, как она с ожесточением сбрасывает с себя украшения, а после принимается за платье. Хотел было подойти, но она остановила его. Вскоре все, что было на княгине, кроме подвески с рубином, валялось у ног. Переступая драгоценности, словно грязь, которой можно испачкаться, она направилась к мужу. Встала перед ним, нагая, дрожа от холодного воздуха. За окнами завывала метель.
— Что ты делаешь? — его беспокойство обернулось возмущением в голосе. — Замерзнешь!
Сдернув с постели одеяло, обернул её озябшее тело, прижимая к груди. Только сейчас она почувствовала себя полностью дома. Страх, прятавшийся глубоко внутри, прорвался наружу и горячими слезами покатился по щекам.
— Тише, тише… — шептал Горан. — Всё позади.
— Я не знала, что так обернется, — прижималась она, всхлипывая. — Не сердись, пожалуйста. Мне было очень страшно!
— Успокойся. Я не сержусь, — погладил её по волосам муж. — Единственный, на кого могу сердиться, это на себя.
Огнеслава непонимающе подняла лицо.
— Знаешь, как наставляли сыновей наши предки? — вытирая ладонью мокрые щеки, спросил он и тут же продолжил. — Держите жен в тереме, со двора одних не отпускайте. Два шага одна от двора отошла, уже не твоя.
— Что за глупости! — возмутилась Огнеслава. — Где бы я ни была, сердце моё принадлежит только тебе, до самой смерти.
— Однако, с царем ты была мила, — укорил супруг.
— Только для того, чтобы ты мог спасти меня.
— А если бы я не пришел, что бы делала?
— Я знала, что ты придешь, — сделав усилие, улыбнулась.
— Почему?
— Потому, что я верю тебе.
— Хитрая лиса! — тихо засмеялся, обнимая крепче.
Горан сел, усаживая жену себе на колени и плотнее кутая её в пушистый мех одеяла.
— Когда я ходила к ведьме, она предсказала, что Аскольд не станет мне мужем, и я сгублю его жизнь, — уткнувшись носом в шею, заговорила Огнеслава. — Велимир, белый сокол, мог соврать, чтобы я пошла с ним, но оставалась вероятность, что он говорит правду. Поэтому, я боялась рисковать.
Горан хотел было возразить, но она его перебила.
