Когда Горана уложили, оставив рядом пищу и питье, Аскольд потребовал, чтобы все тени покинули пещеру. Закрыв решетку, он лично наложил заклинание, ни единая душа, кроме него самого не сможет проникнуть сюда. Пещера уже давно была не просто обиталищем змея, со времен безумного князя, она стала еще и его тюрьмой. Змей не мог покинуть её без помощи из вне. Аскольд подумал, что хоть заточение брата и выглядит жестоко, но так он сможет спасти его. Теперь его сердце успокоилось, и появилась уверенность, что завтра он готов справиться с любым врагом.
Церемония началась накануне вечером и продолжилась с раннего утра. Поспать дали совсем немного, однако от волнения сон всё равно не был крепким. За окнами похолодало, на траве и опавших листьях искрился иней. Мороз пробегал по молочно-белой коже невесты не то от сквозняка, не то от душевного трепета. В светлице собралось небывалое количество женщин: помощницы княжны, плакальщицы, боярыни со своими служанками, личная прислуга княгини Вереи и, конечно же, сама хозяйка Белого дворца.
Огнеслава решила, в этот день она будет безропотно следовать всему, что велено княгиней. Свадьба, о которой она мечтала, у неё уже была, а сегодня будет церемония для народа Зеяжска. Бесспорно, что свекровь лучше разбирается в традициях и чаяниях своего народа.
Одежды для невесты являли воплощение роскоши и богатства. Рубашка из тончайшего алого шелка. К ней в комплекте запястья шитые золотом. От верхнего же платья с длинными и широкими рукавами буквально слепило глаза, настолько обильно его украсили золотой вышивкой, жемчугами да самоцветами. Необыкновенно красивое и тяжелое облачение совсем не походило на то венчальное одеяние, что Огнеслава привезла с собой.
Как предписывала традиция, ей торжественно расплели девичью косу и расчесали волосы. Причитания да ритуальные песни обязательным фоном сопровождали каждое действие. Когда на голове девицы появился пробор, и помощницы начали заплетать две косы, знак замужней женщины, княжна не могла не вспомнить, как это было четыре дня назад. Так же, как тогда, она невольно вздрогнула, едва шея обнажилась. Девица потупилась и улыбнулась, вспоминая свою ночную свадьбу. Голову покрыли тонким платком. Надели венец, что сиял подобно звездам. Нити жемчуга обрамляли прекрасное юное лицо.
«Чего не отнять, того не отнять! Хороша девка! В этих одеждах просто загляденье! — подумала Верея, удовлетворенно рассматривая результаты своего труда. — Что бы там ни было, а внуки красивые будут…»
Чтобы невеста не окоченела в шелках на холодном осеннем ветру, ей на плечи накинули шубу и только потом сверху опустили венчальный платок, что скрыл девицу от глаз окружающих. В этот раз Огнеслава с опаской наблюдала, когда в подол платья воткнули пару иголок, слишком уж неприятно было вспоминать, как Аскольд загнал одну из них в руку. На ней и так полно оберегов. Одним больше, одним меньше – ситуация сильно не изменится. Женщины затянули песню. Невесту подхватили под локти и повели, наконец, навстречу новой жизни.
В это самое время её жених, молодой князь Аскольд ступил с ладьи на деревянную пристань островка, где жила Огнеслава. В сопровождении друзей и представителей знатных родов, он направился к терему. На крыльце их уже ждали. Вереница женщин, заменявших сегодня родню невесты, принялась обмениваться обязательными в таком случае репликами с окружением жениха.
Огнеслава стояла и слушала, как совершенно чужие люди, произносят слова, что должны были сказать её матушка, тетки, сестры и подруги. Стало грустно и горестно, её семье не позволено исполнить свою часть обряда. Говорят, невесте положено плакать, чтобы не гневить предков, когда она покидает свой род. Но что-то слишком уж плаксивой княжна становится, не в её характере это было раньше. Огнеслава решительно запретила себе печалиться. «Я ведь уже вышла за Аскольда, мы связали наши руки, объединили огонь жизни и сделали подношения богам. Я уже принадлежу его роду, у нас одна судьба на двоих теперь, так отчего же мне грустно!? — говорила сама себе княжна. — Эти люди моя семья и мой народ. Я должна радоваться и улыбаться, принять их нравы… отныне, я одна из них». Отвлеченная мыслями, она не заметила момент, когда стороны сговорились, передав невесту жениху. Лишь почувствовала, что её повели дальше, подняли на корабль, усадили посреди палубы на украшенный изображениями лебедей трон и отправились в путь.
Если бы не покрывало, то княжна увидела бы, сколь грандиозным и величественным было движение её свадебного каравана из больших и маленьких судов. Народ собрался по берегам, чтобы наблюдать, как подняв паруса с изображением змея, украшенные ветвями и лентами ладьи величественно идут по реке. Музыка и пение далеко разносились над водой. Утренний туман рассеялся, воздух был холоден и прозрачен. Корабли спустились вниз по Зеяне к главному святилищу богов-покровителей. Один за другим они приставали к широкой пристани, соединившей поверхность воды и сверкающий мрамором берег.
