Огнецвет полностью

Потрепанная “нива” остановилась возле магазина с названием “Ромашка”. От двигателя сразу дохнуло густым жаром. Как будто в баню зашел.

“Машина старая, твоя ровесница. Только у тебя еще вся жизнь впереди, а она свое уж отбегала, — объяснил дядя Слава. — Греется. Тут или печку включить и ехать, или через пару километров встрять с закипевшим движком”.

Велеслав не возражал. Надо включить печку, значит надо. Ему-то тоже было лучше хоть как-то доехать, чем до морковкина заговенья попутку ловить. Покрутил стеклоподъемником, опустил боковое стекло, руку в окно выставил — красота! Домой в отпуск возвращался. Живой, здоровый. Это самое главное. А жара… Да и черт бы с ней. Это же не пекло на выжженной земле, где чехи-боевики, как призраки, прячутся. Все свое, родное. И сосенки вдоль трассы, и даже небо над головой. Другое оно здесь, что ни говори. В чужом он уже налетался.

Очень хотелось домой. Мамку обнять, с отцом по стопке выпить. За друзей, что уже не вернутся. Наташка, говорят, его не дождалась. Загуляла с каким-то торгашом, пока он родину защищал. Да и хрен с ней. Но задевало, грызло где-то внутри и никак догрызть не могло. Ну ничего, какие его годы, всего-то двадцать шесть стукнуло.

— Ну все, приехали, — объявил водитель. — Вот и твой Благоярск.

— До моего отсюда еще хрен да маленько, — с беззлобной усмешкой отозвался Велеслав. — Спасибо, дядь Слав, очень выручил.

— Защитникам помогать надо. А тезкам — тем более.

Совсем уж тезкой водила не был. Пока ехали, он рассказал, что звать его Вячеславом, но все называют дядей Славой. На вид ему было лет пятьдесят, как бате. Хороший мужик. Если бы не он, черт знает, сколько ему куковать на вокзале. Теперь, правда в Благоярске придется посидеть и поискать доброго попутчика, но это тоже ничего. Уже немного ближе к дому. Велеслав выбрался из “нивы”, забрал с заднего сиденья полупустой рюкзак. Легонько хлопнул ладонью по крыше машины и кивнул водителю. Повезло ему. Кто его без копейки денег взялся бы везти? Да еще и в нынешние времена. В форму кто угодно нарядиться может. Его вон не постремались и обобрали, пока он на вокзале прикорнул. Так умотался, что даже не почувствовал ничего.

Велеслав задержал взгляд на вывеске магазина. Буква “О” в виде облезлой ромашки. Такие забегаловки в каждом городе были, даже в его родной Твери. Пожрать бы или хотя бы покурить.

— А по фамилии ты кто? — за спиной вдруг спросил дядя Слава. — Имя у тебя уж очень необычное.

Парень обернулся.

— Огнецвет, — ответил он и пожал плечами, мол, и так бывает.

Ох и поржали над ним в свое время. Что в школе, что в академии. Сослуживцы тоже не сразу утихомирились. Потом уже решили, что он у них эдакий талисман. У него и позывной “Огнецвет”. Да и Велеславом никто не звал. Сразу Велес привязалось.

Дядя Слава как-то на него странно посмотрел. Не поверил, наверное.

— Паспорт могу показать, — усмехнулся Огнецвет и привычным жестом похлопал себя по карманам.

Те ожидаемо отозвались пустотой. Даже сигареты забрали, паскуды.

— Дядь Слав, не угостишь еще одной сигареткой? — попросил он.

Водитель шустро выбрался из машины и подошел к нему. Велес удивленно хмыкнул, он бы и сам подошел — не переломился. А дядя Слава уже совал ему пачку “Магны” и уже знакомую зажигалку с полуголой девицей. Огнецвет благодарно кивнул. Вытряхнул сигарету на ладонь и с наслаждением прикурил.

— Оставь себе, — отмахнулся дядя Слава на протянутое обратно курево с зажигалкой. — Тебе нужнее.

Велес снова не стал возражать. Ему и правда было нужнее — ему еще домой добираться.

— Ну спасибо.

— Сынок, слушай… Говоришь, тебе до Твери надо? Степка наш туда на днях собирался ехать. Вроде бы даже завтра. Я тут неподалеку живу. Чернолесово, слыхал про такое?

Огнецвет отрицательно покачал головой. Он и про Благоярск не слышал, пока его сюда не привезли.

— Ну и неудивительно, деревня наша маленькая совсем. Три хаты в два ряда, — мужик хохотнул. — Часа полтора отсюда. Поехали, переночуешь у нас с женой, а завтра тебя Степка до Твери подбросит. Ну край — послезавтра. Отоспишься хоть и поешь нормально.

При мысли о еде в животе тут же заурчало. Велес и так уже морально настроился побираться в “Ромашке”. Вот жизнь — пару дней назад он в небо вертолет поднимал, а сегодня пожрать выпрашивает.

— А если ваш Степка никуда не поедет, мне потом обратно пешком чесать? Да и жена твоя, может, не рада будет таким гостям. Сам знаешь, как к военным сейчас. Если воевал, значит все, инвалид.

Так-то отчасти все правильно было. Здоровыми с войны не возвращались. Все равно оно сидело где-то глубоко внутри. Глубже, чем измена Наташки. То грызло, то тихо скулило, но не давало о себе забыть.

— Ты не кипятись, — примирительно развел руками дядя Слава. — Я же по-хорошему. Нет так нет.

Велес и сам не понял, чего взбрыкнул. Гордость, может, взыграла, что к нему, как к побитой псине, отнеслись. Или отвык, что обычные люди тоже по-человечески могут. Не с жалостью, а с пониманием.

— Да я понял, — со вздохом ответил он. — Устал просто, вот и…