Запах дыма девушка почувствовала еще от опушки. Дым был горький, едкий: совсем не такой, какой идет от печной трубы или костра. Несмотря на то, что все тело по-прежнему жестоко страдало, а промеж ног саднило, Итрида заторопилась, то и дело оскальзываясь на мокрой траве. Разрывая ночную темноту, над крышами плясали багровые отсветы, и Итрида не сразу поняла, что это пожар.
Чем ближе она подходила к волости, тем явственней слышала крики, рев скотины, детский плач и испуганное ржание лошадей. Итрида перевела дух – впереди были живые – но тут же заторопилась еще быстрее. На околице она споткнулась, упала, пачкаясь в жидкой, истоптанной десятками ног и копыт грязи. Кое-как встала и побежала дальше. Взглядом Итрида обшаривала дома, и глаза выхватывали то вставшего на дыбы коня, которого двое повисших на узде мужиков пытались вывести из горящей конюшни; то сидящего прямо на земле парнишку, слепо глядящего на бушующий огонь; то рухнувшую в снопе искр балку, пришедшуюся по хребту не успевшему выбежать ребенку. Было тошно, но Итрида не останавливалась. Она бежала в дальний конец волостии не сразу поняла, что вместе с ней подбегают и остальные – кто с кадками, полными воды, кто с лопатой, готовый забрасывать огонь землей, кто просто на ходу стягивал с себя рубахи и свитки, готовясь прихлопывать пламя. Значит, там огонь был самый сильный. Вот только… там же ее дом. Неужто?..
Сердце захолонуло чувством непоправимого. Итрида споткнулась снова: ослабевшие ноги не держали. Ее схватили за ворот платья, рывком поставили на ноги:
– Хорош ворон считать! – крикнул кто-то, чей голос показался ей знакомым. «Вороны» что-то пошевелили в памяти, но воспоминание тут же сгинуло. Итрида снова побежала.
Она остановилась резко, будто на стену натолкнулась. Огонь стоял до неба – так ей показалось. Он медленно изгибался, переплетал щупальца в завораживающем танце и словно любовался собою. В груди Итриды запекло, и ей показалось, что в ней что-то пошевелилось. Она прижала руку к груди, дыша неровно, рвано, обжигаясь горьким, пышущим жаром воздухом. Вокруг суетились люди, тащили багры, лопаты, бадьи с водой, кто-то тоненько визжал на одной ноте, и Итриде захотелось ударить крикуна, наотмашь, чтобы тот захлебнулся визгом, чтобы все звуки исчезли, ушли, пропали…
– Гляньте, Итка явилась, – пролетел вдруг шепот по людям. Они замирали, окатывая девушку взглядами, и снова бросались тушить пожирающий ее дом пожар.
