Царапины, оставленные волчицей, слабо зудели. Под кожей словно бегали муравьи, но когда Итрида привычно провела ногтями по запястью, то вместо облегчения почувствовала, как жар становится сильнее. Прикосновения оставляли следы – тусклые, красно-рыжие, но явно различимые. Огонь подобрался так близко, что рвался из Итриды, стремясь отыскать любую мало-мальски подходящую лазейку.
То и дело темнота перед глазами сплеталась в ветви. В такие мгновения Итриде казалось, словно ее дух отлетает от тела и она смотрит на себя со стороны. Взгляд духа был равнодушен и холоден, он не понимал: что общего у него с этой нескладной жилистой девицей, огромными черными глазами всматривающейся в темноту? Обрезанные волосы смотрелись жалко, шея, не защищенная тяжелой косой, оказалась неожиданно тонкой и хрупкой – одним пальцем переломить можно. Дух обернулся, когда его спины коснулось горячее дыхание. Волчица, толкнувшая Итриду носом, оскалилась, прижав уши:
Навь потускнела. Итрида остановилась посреди узкого коридора и оперлась рукой о стену, пытаясь перевести дыхание.
– Почему ты зовешь этот камень Матерью?
Волчица молчала так долго, что огненосица уже и не ждала ответа. Но зверь все же заговорил, взрыкивая и выплевывая искры:
– Что?! – удивление и недоверие накрыли Итриду с головой. Ее проклятие родом из Огнь-Камня рудознатцев?!
– Ты мне грозишь? – Итрида рассмеялась, и смех ее звучал безумно.
Итрида кивнула – говорить лишний раз не хотелось, – облизнула пересохшие губы и сглотнула густую слюну. Провела рукой по глазам, болезненно прищурившись: красноватое свечение камней под ногами вдруг стало резать не хуже ножа.
– Итрида! – раздался крик за спиной.
Девушка узнала голос и вздрогнула: Санэл.
Волчица вскочила на лапы и зарычала.
И она побежала.
Дорога шла под уклон, и бежать было легко, но мысль, что преследователям так же просто, подстегивала Итриду горячим кнутом. В сердце билась одна мысль: «Быстрее. Быстрее. Быстрее!»
– Огонек, не делай этого! Остановись!
Болотник. К его голосу присоединился еще один, который Итрида никак не ожидала услышать: вместе с дейвасом и рудознатцем за нею гнался Даромир.
– Итка! Вернись, дурная! Что я Бояне скажу!
Вместо ответа Итрида припустила еще шибче.
У дороги не было ни ответвлений, ни выходов в какие-либо тоннели: она лишь все круче забирала вниз. Впереди разгоралось красноватое свечение. Итриде показалось, что она слышит биение сердца – такого огромного, что страшно даже представить, кому оно могло принадлежать. Быть может, самой скале, все сильнее сдавливающей Итриду своей толщей? Мерные удары звучали словно стук молота по на ковальне – пока еще далекие и глухие, но приближающиеся с каждым новым поворотом. Спину обожгло пред чувствием, и Итрида не раздумывая пригнулась. Какая-то страшная сила летела к ней на крыльях беды, но вдруг рассыпалась, не добравшись до Огневицы не скольких шагов.
– Ты не понимаешь, что тебе грозит! – снова Санэл.
Даромир молчал, но Итрида знала, какие мысли роятся в его голове. Шехх видел, как из огненосицы выплеснулось пламя – там, в заброшенном амбаре. Наверняка он сейчас пытается понять, смогут ли они укрыться от огня в…
Огромной пещере, похожей на миску, уложенную донышком вверх, в которой не было ничего, кроме Огнь-Камня и питающих его рек жидкого пламени, что вытекали прямо из трещин в стенах.
Итрида покачнулась, едва не рухнув с небольшого уступа, к которому ее вывел узкий коридор. Поначалу ей показалось, что она ослепла, – таким ярким было свечение камня и потоков густого рыжего огня, устремляющихся к нему и напитывающих его своей силой. Итрида болезненно зажмурилась, но по спине снова ударил холод предчувствия.
