Дейвас дернул Итриду на себя, и она повалилась ему на грудь. Мужчина, даром что раненый, легко скинул девушку на землю, а потом навалился сверху. Дейвас лежал, тяжело дыша, будто это напряжение вытянуло из него все силы. Итрида застыла ни жива ни мертва, боясь лишний раз пошевелиться и заставить его сжать ее сильнее – запястье и так почти трещало в его руке.
– Мне нужно избавиться от огня… – выдохнул дейвас в шею Итриде, и она судорожно дернулась. – А рядом никого подходящего. Только дура девка рыжая. Что мне делать, а? Что?..
– Отпустите меня, пан, – пискнула Итрида.
Дейвас рассмеялся глухо и безрадостно. Кровь из его раны намочила рубаху Итриды, она чувствовала, как в том месте становилось все более мокро и горячо.
– Не могу. Я должен попытаться. Хоть ты и девка. Но лучше так, чем… Морокун бы побрал всю эту затею. А ведь я не хотел. Не хотел – так. Какой я избранный? Перкунас меня не выбирал. Это она выбрала. Сама, небось, рисковать не стала, а я – я ей верил! Верил. Нельзя вам, бабам, верить.
Неожиданно его голос стал злым. Итрида почуяла эту перемену и забилась, заизвивалась, пытаясь оттолкнуть мужчину, но тщетно: злость словно добавила ему сил. Или же он все-таки принял решение и теперь собирался с духом, чтобы исполнить свой замысел.
По рукам дейваса пробежало пламя, и Итрида завизжала, пытаясь сбросить мужчину с себя. Он стиснул сильнее и держал так, пока она не поняла, что пламя не обжигает. Дейвас поднял голову и вгляделся в ее лицо.
– Мне надо бы перед тобой извиниться, но ты все равно никогда не простишь. Мое имя – Влад Ратоборец. Можешь проклинать его, можешь передать четверым богам, если задуманное мной не осуществится. А сейчас молчи!
И Итрида замолчала. Внутри себя она кричала, надрываясь, до сорванного голоса, до крови, захлестнувшей горло, кричала, расцарапывая лицо, билась в силках, захлебывалась криком, но снаружи была тиха и послушна. Видел ли Влад Ратоборец ее ужас там, за черными зрачками? Он не смотрел ей в глаза. Чувствовал ли, как бешено колотится ее сердце? Возможно. Жалел ли о чем-нибудь?
О том Итрида никогда не узнает.
