Ни одна из них и близко не походила на правду.
Йулла долго раздумывала, допустить ли тех, от кого, по ее словам, воняло Опаленными, к вестнице мира. Решилась она неохотно, но все же уступила чутью и ворожбе Милолики: девочка так и не перестала звать Итриду старшей сестрой и совсем не боялась ни ее ножей, ни ее огня. Тогда Йулла заставила бродяжников поклясться собственными жизнями, что они будут защищать лауму все то время, что проведут в Белоозере. Итрида согласилась не раздумывая.
Мать и отец девочки и впрямь уехали в Славгород – в крупном городе всегда недоставало и водяниц, и дейвасов, зато нечисть так и норовила пробраться за крепкий тын. Последний ворон от них прилетал три седмицы назад, и с тех пор вестей не было. Итрида порой думала, что они с Даромиром на время стали для Милолики кем-то вроде родителей, и мысли эти равно пугали ее и согревали.
Йулла рассказала Итриде все, что знала об Опаленных. Но когда Итрида спросила птицелюдку, кто такие Пылающие, та лишь развела руками.
– Ой, смотрите! Там, кажется, свадьбу играют!
Милолика всплеснула руками, крепко сжав в кулачке медовое яблоко, и побежала вперед. Только и замелькали сапожки да край алой ленты в тонкой косице.
– Мила, стой! – крикнула Итрида и дернулась за ней, но девочка так ловко смешалась с толпой, как умели только карманники да выросшие в городе дети.
Впрочем, бродяги с торговых трактов тоже кое-что могли. Потому Итрида быстро обнаружила пропажу, которая спешила к храму Сауле. Маленькое светлое святилище было выстроено специально для людей, живущих в Белоозере. Сегодня там праздновали свадьбу.
Люди вели себя чинно, негромко переговариваясь. Около самого входа в храм скучали две девчушки. Одна потихоньку прикармливала баранкой тощую черноухую собачонку, вторая, зажав под мышкой корзину с пшеницей, улыбалась во весь рот выглядывающему из толпы пареньку. Милолика протолкалась в первые ряды и замерла, прижимая руки к груди. Ей не терпелось увидеть молодых, когда они выйдут из храма и жрица поведет их за ограду города, на высокий холм. Там наверняка подружки-лебедушки и друзья-ястребы уже приготовили все необходимое для обмена обручьями.
Итрида встала рядом с Милоликой и исподтишка дернула ее за косичку. Девочка ойкнула и схватилась за волосы, но, поняв, что это огненосица, виновато улыбнулась. Улыбка почти сразу превратилась в сияющую, и Итрида невольно улыбнулась в ответ, незаметно расслабляя напряженную спину. Маленькая лаума источала свет и жажду жизни, и невозможно было не согреться, попав в его лучи.
С другой стороны от девочки встал Даромир. Дергать ее за косички шехх не стал, зато прошептал что-то, отчего Мила зарделась и потупила взор. Дар поймал вопросительный взгляд Итриды и закатил глаза. За прошедшие дни Милолика окончательно и бесповоротно влюбилась в сказки шехха. А может, немножечко и в него самого.
Двери храма распахнулись, и показалась жрица Сауле. Она шла легко, открыто улыбаясь людям. Седые волосы украшали цветы. Платье было простое, но лишь на первый взгляд. При каждом шаге ткань переливалась и напоминала поле пшеницы, по которому гуляет ветер. Когда жрица проходила мимо бродяжников и лаумы, она вдруг склонила голову и улыбнулась. Лицо женщины было испещрено морщинами, но глаза оставались ясными и яркими. Вслед за ней рука об руку скромно потупив взор, шли жених и невеста. Он – вихрастый и рыжий, счастливо улыбающийся и крепко сжимающий широкой ладонью маленькую руку любимой. Она – с разлитым по плечам солнечным светом, золотистыми веснушками, усыпавшими лицо, руки и мягкую белую кожу, видневшуюся в вороте красной рубахи. На головах обоих красовались венки из полевых цветов. Вместе они напоминали юных богов – безмятежных и влюбленных.
Итрида смотрела на их крепко переплетенные пальцы и чувствовала, как в груди зарождается тяжесть. Сейчас они счастливы и верят, что этот свет – навсегда. Но приходит время, и мать проклинает дитя, а отец отказывается от дочери и поднимает руку на жену…
Бродяжница сжала запястье Милолики и потянула ее прочь.
– Нет! – девочка уперлась, сверкнув карими глазами. – Я хочу посмотреть обряд до конца!
– Йулла велела не задерживаться попусту.
– Итка, ты чего? Что плохого случится, если мы поглядим? – Милолика дернула рукой раз, другой, но Итрида лишь крепче стиснула ее пальцы.
Дорога расплывалась перед глазами, а люди превращались в размытые тени, пока огненосица тащила упирающуюся лауму прочь. Вдруг поверх ее ладони легли чуткие пальцы Даромира. Итрида подняла к нему лицо и поморгала, сгоняя горячую влагу с глаз.
– Я тоже хочу посмотреть. Ни разу не видел свадьбы в Беловодье. Говорят, это очень красивый обряд, да к тому же он может свершиться, только если чувства настоящие.
– Так и есть! – закивала Милолика. – Обряд проводит жрица Сауле, запечатывая брачные обручья на руках жениха и невесты. И если кто-то из них женится против воли, то печать не появится.
– Брехня, – отрезала Итрида, продолжая удерживать Милолику за руку.
