Поначалу Ямада откровенно смешался. Он невольно отшатнулся и опустил глаза, а пальцы ещё сильнее принялись теребить рукава. Но вскоре ему удалось совладать с собой и придать лицу прежнее спокойствие.
– Следует прежде отрешиться от всех радостей и горестей этого мира и отыскать в своём сердце ту цель, ради которой живёшь. Которая, словно свет путеводного фонарика, ведёт тебя даже сквозь пелену беспросветных и тёмных дней.
Ямада замолчал, уставившись на блики, игравшие на поверхности пруда. Лишь теперь Уми осознала, что слушала его затаив дыхание.
– У вас есть такая цель?
– Была когда-то. – Отчего-то теперь улыбка, заигравшая на губах Ямады, показалась Уми очень печальной. – Но иногда они меняются или перестают быть настолько важными, как прежде. И тогда нужно всё начинать сначала: прислушиваться, искать и продолжать двигаться вперёд, что бы ни случилось.
– Нужно иметь очень крепкую волю, чтобы так жить, – покачала головой Уми, чувствуя, что её цель сегодня утром развеялась над Ганрю вместе с прахом названного дядюшки.
– Скорее здесь важно другое: умеешь ли ты говорить себе правду или предпочитаешь жить во лжи.
– А если ты настолько сроднился с ложью, что уже просто не представляешь, как можно иначе? – хмыкнула Уми.
Ямада тяжело вздохнул и погрузился в раздумья. И Уми, скосив глаза, невольно залюбовалась безмятежностью его облика.
Светлые одежды – пускай и видавшие виды, но всегда чистые. Короткие тёмные волосы, едва проклюнувшиеся на бритой голове. Уми с трудом сдержала дурной порыв протянуть руку и провести по ним пальцами – мягкие или нет? Крепкие загорелые руки с проступающими под кожей жилами: такие не боятся мозолей и тяжёлой работы. Но пальцы длинные и красивые, утончённые даже…
Уми окончательно смутилась и крепко зажмурилась. Прежде она и не думала о том, что изучать сидящего рядом мужчину может быть столь приятно. Рассматривать, подмечая детали, на которые не обращала внимания прежде.
Когда Ямада наконец заговорил, Уми встрепенулась и мысленно дала себе крепкую затрещину, чтобы окончательно отогнать странное настроение, навеянное выпитым.
– Если возникло хоть малейшее сомнение, значит, вы уже встали на путь, который рано или поздно выведет к тому, что ищете. И теперь понадобится лишь смелость следовать этому пути, что бы он вам ни преподнёс.
После столь короткой и серьёзной речи Ямады все остатки хмеля с Уми будто ветром сдуло. Что, вне всяких сомнений, было к лучшему. Подобные разговоры лучше вести на трезвую голову.
Уми всегда считала себя смелой, и небезосновательно, но после открытий этого дня она уже ни в чём не была уверена. Всё, ради чего она столько лет упорно трудилась в клане, оказалось обречено с самого начала, потому что основывалось на той жертве, которую Уми не могла принять. Не могла с нею смириться.
Она никогда не забудет. Не сумеет простить отца и дядюшку за то, что они сделали. Оставаясь частью клана, Уми покажет тем самым, что нерушимые принципы можно безнаказанно попрать в угоду собственной корысти и трусости. Выразит своё немое согласие с тем, что семью легко можно разменять на деньги и власть…
Уми снова охватила бессильная злость. Кажется, впервые в жизни она не представляла, что делать дальше.
– Завтра до начала празднования Обона я собираюсь покинуть Ганрю, – снова заговорил Ямада.
Уми крепко сцепила руки, чтобы скрыть внезапно охватившую дрожь. Она ни за что даже самой себе не призналась бы, как покоробили сквозившие в тоне монаха лёгкость и смирение.
С другой стороны, данное ей слово он сдержал. Про`клятой метки больше не было. И теперь ничего не удерживало Ямаду в городе. Совершенно ничего.
Так почему вдруг в груди поднялась ядовитая и горячая волна обиды?
– Это значит… вы унесёте с собой Глаз Дракона? – голос всё-таки подвёл и сорвался, но Ямада, похоже, ничего не заметил и не понял.
Или сделал вид.
– Есть одно место, где он будет в безопасности, – кивнул он и, сбавив тон, добавил: – В убежище горной ведьмы.
–
Уми и Ямада, не сговариваясь, задрали головы. С ветвей молодой плакучей ивы на них взирала киноварно-красная морда обезьяна Тэцудзи.
Ямада уставился на него во все глаза.
– Откуда вам о ней известно?
Тэцудзи осторожно, цепляясь коготками за кору дерева, спустился на траву.
