И Дзёю это раздражало. Хотелось вырвать фонарик из рук монаха, приложить его к уху и как следует напитаться живительной песнью ки. Отчего-то Дзёя чувствовал, что именно это ему и было сейчас нужно больше всего. Нужнее даже, чем бегство от госпожи Тё и спасение собственной жизни…
Он дал слово. Поклялся на имени Владыки Сэйрю, что откажется от попыток завладеть Глазом Дракона. Но теперь, когда сокровище было так близко, сердце разрывалось между жаждой наплевать на всё и подспудным страхом от того, что могло с ним статься, если он осмелится нарушить данную Великому Дракону клятву.
С другой стороны, усмехнулся про себя Дзёя, он и не собирался присваивать древнее сокровище себе. Он лишь хотел послушать песнь ки, чтобы понять, о чём поёт сила, на которой зиждется мир. Разве за такую малость на его голову может пасть проклятие?
Руки невольно потянулись к поясу, в складках которого скрывалась новая цепь. Нобору купил её у кузнеца в первой же встретившейся им на пути мастерской. Цепь эта, конечно, ни в какое сравнение не шла со старой боевой подругой, верой и правдой служившей Дзёе столько лет, но выбирать особенно не приходилось. Сегодня оружие наверняка могло ему понадобиться: выходить на бой против госпожи Тё с пустыми руками Дзёя не собирался.
Но прежде… Ах, как было бы славно, если бы ему удалось восполнить потерянные силы! Их источник совсем близко – безгранично могущественный и такой уязвимый. Стоит только протянуть руку…
Дзёе стоило немалых трудов отогнать от себя показавшуюся соблазнительной идею стегнуть цепью монаха по спине. Не ожидавший столь подлого нападения, тот выпустил бы фонарик из рук, и тогда уж…
Дзёя затряс головой, надеясь, что на лице не отразилось ни единого отголоска этих опасных дум. Горечь наполнила всё его существо внезапным осознанием, что желание заполучить Глаз Дракона отныне будет пребывать с ним всю оставшуюся жизнь.
Но теперь он знал, что с этим делать. Догадывался, что жажду обладания сокровищем удастся побороть, если Глазом воспользуется кто-то другой. Так госпожа Тё останется ни с чем – Дзёя многое бы отдал, чтобы увидеть, в какое отчаяние её это повергнет. И у него появится шанс освободиться – на сей раз целиком и полностью.
Дело осталось лишь за малым.
Проводив повернувшую за угол Уми задумчивым взглядом, Дзёя усмехнулся. Если кто и способен был в сложившейся ситуации пойти на подобную авантюру, то только она. Отважная дочь главы клана Аосаки, в чьём сердце ещё оставалась слишком свежа боль недавней утраты…
Сумерки над Ганрю сгустились быстрее, чем ожидала Уми. Город накрыла огромная тёмная туча, пришедшая из-за окрестных гор, и последние лучи заходящего солнца умерли, так и не успев залить своим прощальным светом опустевшие улицы.
Похоже, скоро будет сильный дождь. И лучше бы им до этого времени покинуть город и найти где укрыться. Например, в давно заброшенном охотничьем домике, одиноко стоявшем посреди леса, куда они с Ёсио пару раз забирались ещё детьми. Укрытие так себе, много кто в клане Аосаки знал про это место, но другого варианта у них не было. Там они смогут немного отдохнуть и набраться сил перед дальней дорогой, когда с ведьмой Тё будет наконец покончено.
Уверенность в безоговорочной победе ни на миг не оставляла её, ведь на их стороне был сам Бог Дорог. Он пообещал, что защитит и не бросит в беде, и Уми не сомневалась: он уже вступил в схватку с белой ведьмой.
Но безотчётный страх всё же гнал вперёд. Должно быть, в клане Аосаки уже знают о том, что появление ведьмы Тё сорвало бон-одори. Когда до отца дойдут эти новости, с него наверняка спадёт весь хмель и он помчится в город, где тайная полиция так и не оставила поиски Дзёи…
Занятая этими мыслями, Уми не сразу заметила, что Ямада поравнялся с ней. Лишь когда он назвал её по имени, чего не позволял себе прежде, она почувствовала, как в груди сердце замерло на мучительный и сладостный миг – чтобы после пуститься вскачь.
– Пообещайте, – Ямада говорил тихо. Лишь благодаря тому, что он шёл с нею рядом – так близко, что рукава их одеяний то и дело соприкасались, – Уми могла отчётливо разобрать каждое слово. – Если вдруг что-то пойдёт не так, вы оставите нас.
Уми смерила его хмурым взглядом, стараясь не выдать, как встревожила её эта просьба. Неужели он не верит, что Бог Дорог сумеет одержать верх в борьбе с ведьмой Тё?
Но Ямада неумолимо продолжал:
– Вы не сможете защитить себя магией, а против колдовства никакое другое оружие не поможет. Запас моих сил ограничен, я не смогу уберечь всех. И если с вами что-то случится, я…
Речь его резко оборвалась, словно Ямаде не хватило воздуха, чтобы закончить. Он отвернулся, пряча лицо, но Уми и не требовалось видеть подтверждение тому, о чём она смутно догадывалась все эти дни.
На что хотела бы – и не смела – надеяться…
– Обещаю, – только и сумела вымолвить она и ускорила шаг, чтобы поскорее скрыться от остальных за углом.
И постараться сохранить в сердце этот короткий миг столь неуместного в подобных обстоятельствах счастья.
