Парень чувствовал себя сложно. С одной стороны радовало, что он с самого начала просчитал седого. С другой же - не хотелось связываться с этой компашкой. Но сейчас, разумеется, надо соглашаться! Иного выбора просто нет. Но вот, что потом делать?
Собеседник, между тем, говорил проникновенным голосом:
- Тут ничего сложного. Сейчас мы пойдем в место, где я бабло оставил. Там загрузимся, сколько унести сможем. Ты парень не сильно крепкий, но все равно, килограмм пятнадцать, а то и двадцать, только так поднимешь. А ты представляешь, к примеру, сколько один килограмм стодолларовыми банкнотами будет?
- Понятия не имею, - честно признался Костя.
- Я, если честно, тоже не представляю, - улыбнулся седой. - Но точно знаю, что много. Некоторые за всю жизнь столько не заработают. А ты сможешь унести, как минимум, килограмм пятнадцать. На пятнадцать жизней хватит! А уж, сколько стоит килограмм золота, я и не говорю! И ты ведь не один! Каждый возьмёт с собой, сколько сможет унести. А там, когда окажемся в безопасности, свалим всё в "общий котёл" и поделим между собой. По-братски! Что думаешь?
"- Совсем за лоха меня держит! - подумал Костя. - Будет он делиться! Держи карман!"
- Ну... - протянул он, стараясь придать себе задумчивый вид. - Что я могу сказать? Я согласен!
- Может, тебе время надо, чтобы подумать? - вкрадчиво спросил собеседник.
- Да чего тут думать? Какой у меня выбор? Наше с Митей дело - провалилось и Олегыч вряд ли будет доволен. Кто знает, что у него на уме? Он ведь и убить может. Да и лагерь этот. Там народ болтает, что там всех могут похоронить нахрен.
- Вот! Значит, ты согласен со мной работать?
- Конечно.
- Ну, смотри. Только чтобы потом глупостей никаких не было, никаких попыток сбежать.
- Да куда мне бежать? - развел руками парень. - Некуда и не к кому.
- Уверен?
- Уверен, - кивнул парень.
Седой внимательно посмотрел на парня. Он, наверное, целую минуту смотрел Косте в глаза и тот выдержал его взгляд.
- Ну, что же, - сказал седой, протягивая руку. - Добро пожаловать в команду!
Они поднялись с кресел и обменялись крепким рукопожатием.
- Как у тебя фамилия, Костя?
- Зайцев.
- На кличку "Заяц" не обидишься?
- Нет, конечно. Меня так в школе звали.
- Тут тоже тебя так будем звать. У меня народ разный, о себе постарайся много не говорить. Если кто будет выспрашивать тебя, ну кто ты, откуда и прочее, ты мне говори. А меня зови "Седой".
- Я понял.
- Идём.
Мужик по-отечески приобнял парня за плечи и так они покинули комнату, вышли из квартиры и двинулись вниз по лестнице. На первом этаже их встретили те же мужики, которые присутствовали при его допросе.
- Все в порядке, - сказал им Седой, похлопав парня по плечу. - Он теперь с нами.
- Это Лях и Порох, - представил он мужиков Косте.
На лицах подручных Седого, ничего не отразилось. Рук они парню не подали.
- Идём вниз.
Костя, Седой и эти мужики, проследовали к выходу из подъезда и повернули там в подвал. Спустившись по грубой стальной лестнице, они оказались в подвале, где пахло дымом, едой, сыростью, мочой и еще непонятно чем. Свет давала лампа, стоящая на полу. Пройдя немного, согнувшись, они пролезли под трубами в низкий проход и оказались в довольно хорошо освещенном просторном помещении, где под низким потолком висела куча старых труб. В самой же комнате Костя, немного удивившись, заметил десяток человек. Несколько сидели на корточках, с тарелками в руках. Несколько лежали прямо на сухом полу и, по всей видимости, спали.
- Вот, - сказал Седой. - Знакомьтесь. Это Заяц - наш новый товарищ.
Народ в комнате взглянул на новичка без особого интереса.
- Завхоз, - обратился командир к одному из мужиков в очках и в круглой панаме. - Прими бойца на довольствие.
Командир покинул помещение, а через минуту очкастый выдал Косте одноразовую бумажную тарелку, на которой лежали тёплые макароны, густо перемешанные с тушёнкой.
- Вот, - сказал этот завхоз, выдавая также пластиковую вилку. - Как раз, к обеду ты поспел. Чай у нас вон там.
Он показал куда-то в угол. Приняв еду, Костя сел в уголок и начал есть. Пища оказалась весьма достойной и сытной. Даже лучше, чем в первом лагере.
Неспешно поглощая вкусную пищу, Костя оглядывал новых товарищей. В отличие от еды, увиденное не радовало. Народ тут разновозрастный: от совсем молодых, парнишки лет семнадцати, до мужика в очках, которому лет шестьдесят. Всю эту публику объединяло одно - лица, не обезображенные интеллектом. Ребятки выглядели ну очень стрёмно. Мелкоуголовное, алкогольно-бомжеватое быдло. На их фоне Седой, да и его подручный - мускулистый Лях, смотрелись настоящими интеллектуалами и мыслителями.
