— Вот, а Шота был весьма продуманный и поэтому у него адресов столько.
— А ты сам, — спросил Славик. — Что дальше делать собираешься?
— Бежать отсюда, в Ростов, а там дальше, к семье.
— Она где у тебя?
— В Казани.
— А зачем тебе в Ростов?
— Как зачем? Отсюда, до Казани почти тысяча километров, по прямой. Не пешком же мне идти. Тут и на машине не доедешь. Доберусь до безопасных мест, огляжусь, а потом и буду думать, как своих туда вытаскивать. Всё-таки, какие-то деньги будут.
В комнате воцарилось молчание, которой нарушил Иваныч.
— Понятно, — сказал он. — Предложение у тебя весьма интересное и, скорее всего, мы его примем. Но мне всё-таки надо с начальством посоветоваться. Сейчас, Ильдар, пойдем со мной.
Он кивнул Славику и они, вместе с пленником, поднялись на ноги.
— А ты побудь тут, — кивнул командир Константину.
После чего партизаны и Ильдар покинули комнату. Оставшись в комнате один, Костя призадумался.
«С одной стороны, — думал парень, — дело вроде наладилось. В смысле, что я сейчас уже не в руках палачей, а среди друзей. Это хорошо!»
Но, в целом ситуация не очень радовала. Если раньше он болтался, словно щепка в унитазе, то сейчас попал в некое целеустремленное течение. Но вот куда оно его несет?
Вот работа эта со Славиком и Иванычем… Ну, вот сходят они в квартиру Ильдара, заберут там деньги? А дальше что? Опять вылазка в следующую квартиру? Вторую, третью… десятую? Всю жизнь, что ли, придется лазить и искать заначки, сделанные казнокрадами и прочими бандитами? Ведь бред же!
Ситуация аховая! Вот еда, к примеру. Пока что, тут, в лагере, используют пищу, оставшуюся «со старых времен». Но когда она кончится, тогда что? Ну, выгребем мы миллионы из тайников и что? Что мы на них сможем купить? Где Иваныч со Славиком собираются еду покупать?
И ведь и посоветоваться ни с кем! Дядя Юра в недосягаемых далях. А «коллеги»… Неясно, то ли они знают многое, то ли просто, как фанатики, сосредоточились на своей работе, чтобы не думать о происходящем в мире…
Тут же мозг парня кольнула страшная мысль. Он вспомнил про Никитича. Ведь старика взяли из-за него, и кто знает, может он до сих пор в той тюрьме? Кто знает, может сейчас, в суматохе, про этих пленников совсем забыли!
Костя вспомнил яму с липкими стенами и в возбуждении поднялся на ноги. Надо кому-нибудь сообщить про узников! Но кому?
Не в силах сдержаться, он открыл дверь, шагнул в коридор и остановился пораженный. Навстречу ему шел… Никитич.
Старик был одет в свой неизменный пиджак и спортивное трико. Увидев парня, Никитич кивнул и, словно изначально направлялся к нему, свернул, заходя в комнату.
Оглядев обстановку, он присел на стул, на котором во время допроса сидел Константин. Парень же, присел за стол напротив. Присаживаясь, он заметил, что у старика на поясе, под пиджаком видна кобура с пистолетом.
— Так что, Никитич, — спросил Костя. — Тебя в партизаны, что ли, взяли?
Старик усмехнулся в сторону.
— Да я в партизанах с первого дня.
— Это как? — не понял Костя.
Старик опять усмехнулся.
— Ну, конечно, сразу-то нас партизанами не называли. Мы там уже в первый день поняли, что дело дрянь, и к вечеру немного организовались. Поняли, что надо либо вместе держаться, либо сразу подыхать. Вот на второй день я с зданием на юг шел. В Советский район. Центр хорошо прошел, патрулей избежал. Вышел на железку на Голубинской, а на «строительном» меня патруль и тормознул. Вот там мы с тобой и встретились.
Из этого объяснения Костя понял, что тот вышел на железную дорогу в том месте, где он сам собирался с нее сходить, дабы обойти вокзал. Это всего в сотне метров от того места, где его и узколобого тормознули фээсбэшники.
— А потом что, Никитич? — сам, не зная зачем, спросил парень.
— А что, потом? — хмыкнул старик. — Потом в лагерь с тобой приехал. Ночью сбежал. До Спартановки добрался. Там, повезло, наших быстро нашел. Быстрова, Мельгунова и других. Получил задание. Опять в лагерь вернулся. Там направили в эти края. Тут вот с тобой спалился, но это я сам виноват, полез не оглядевшись. Хотел тебя к нам привлечь…
От рассказа старика у парня пошла кругом голова.
«Вот тебе и старик, — думал он. — Пока я там по лагерю бродил, он, в своем драном трико, сбежал и до дяди Юры добрался. А я же ходил там, да всё прикидывал…»
У парня просто голова закружилась от происходящего и от осознания своей собственной никчемности.
— Ты-то как тут?.. Расскажи, — попросил старик.
— Да чего я? — досадливо откликнулся парень.
Очень сжато он описал свои приключения за последние несколько дней.
— Тоже, неплохо, — задумчиво протянул старик, когда Костя закончил рассказ. — И я вот, что скажу тебе, парень. Послушай меня внимательно. Продолжай в том же духе! Это я тебе «без дураков» говорю. Слушай, что начальство велит, и делай, как…
— Подожди, Никитич! — перебил его Константин. — Ты объясни мне, что тут вообще происходит? Ну, вот, взяли мы этот лагерь. А дальше что? Мы же тут какое-то дело делаем и как я понял, бежать ни в Ростов ни в Воронеж не собираемся. Так ведь? Тогда как мы тут дальше-то жить будем?
