Беззвучно рассмеявшись, он вновь занялся шнурками. Хорошо. Это напомнило, что ее новообретенная загадочность, помимо всего прочего, скрывает неведение. Заканчивая одеваться, он не удержался от самодовольной улыбки, потом застегнул пояс с мечом и взял шончанское копье с кисточками. Его улыбка обрела мрачный оттенок. Ранд думал, обломок копья послужит ему напоминанием, что в мире остались Шончан, но оно напомнило ему и о том многом, что он еще должен сделать. Кайриэнцы и тайренцы, Саммаэль и прочие Отрекшиеся, Шайдо и страны, которые пока не знают его, страны, которым суждено узнать о нем до Тармон Гай'дон. По сравнению с этим громадьем разобраться в отношениях с Авиендой в самом деле довольно просто.
Когда Ранд, пригнувшись, быстро — чтобы скрыть, как подкашиваются ноги, — шагнул из палатки, Девы вскочили с места. Ранд не знал, насколько ему удалось скрыть свою слабость. Авиенда стояла рядом, она не только собиралась подхватить его, если он упадет, но и явно готова была к такому обороту. И что вовсе не улучшило настроения Ранда, Сулин, с перевязанной головой, вопросительно взглянула на нее — не на него, а на нее! — и лишь дождавшись ее кивка, приказала Девам готовиться к выступлению.
На холм верхом на муле поднялся Асмодиан, ведя в поводу Джиди'ина. Каким-то образом он ухитрился выкроить время и переодеться в свежий костюм из темно-зеленого шелка. И конечно же, с водопадом белых кружев. За спиной у него болталась золоченая арфа, но менестрелева плаща он не надел, и в руке его не было темно-красного знамени с древним символом Айз Седай. Эта обязанность перешла к беженцу-кайриэнцу по имени Певин — бесстрастному малому в заплатанной фермерской куртке из грубой темно-серой шерсти. Певин ехал на гнедом муле, которого еще несколько лет назад следовало выпрячь из телеги и пустить отъедаться на пастбище. От челюсти к редеющим волосам по узкому лицу тянулся длинный шрам, еще багровый.
В голод Певин потерял жену и сестру, брата и сына лишился в гражданскую войну. Он понятия не имел, солдаты какого Дома их убили или кого они поддержали в схватке за Солнечный Трон. Бегство к Андору обошлось ему дорого: от рук андорских солдат погиб второй сын, а от бандитов — другой брат. Возвращение стоило ему последнего сына, павшего от копья Шайдо, и дочери, которую те увели, посчитав Певина мертвым. На слова Певин был крайне скуп, но, насколько уяснил Ранд, вся его вера сводилась отныне к трем простым вещам. Дракон — Возродился. Близится Последняя Битва. И если Певин будет держаться возле Ранда ал'Тора, то прежде, чем мир погибнет, он увидит, что гибель его семьи отомщена. Да, миру придет конец, но какая разница? Важно лишь одно — осуществление мести. Выехав на гребень холма, Певин низко поклонился Ранду с седла. Лицо кайриэнца не выражало ровным счетом ничего, но знамя он держал ровно и крепко.
Взобравшись на Джиди'ина, Ранд, не дав Авиенде встать на стремя, втащил ее на круп позади себя — просто чтобы показать, на что он способен, а потом, не дожидаясь, пока она устроится поудобней, ударом пяток послал крапчатого вперед. Авиенда обеими руками обхватила Ранда за пояс, вполголоса заворчав. Он уловил кое-какие отрывки ее нынешнего мнения о Ранде ал'Торе, а также несколько нелестных отзывов о
Темно-красное знамя с большим черно-белым диском реяло позади Певина, пока небольшая колонна зигзагом спускалась с холма и ехала по неглубоким ложбинкам среди разбросанных по склонам палаток. Как обычно, айильцы обращали мало внимания на отряд, хотя о присутствии Ранда недвусмысленно говорили и знамя, и окружающий его эскорт из нескольких сотен
