— На
Никто из девушек не знал, как далеко находится Салидар, и пока еще не время раскрывать их цель перед капитаном Нересом.
— Все сходится. Даже название — «Речной змей». Какой честный торговец назовет так свое судно?
— Ну и что? Пусть даже он контрабандист! Не впервой нам их услугами пользоваться.
Илэйн возмущенно всплеснула руками; она всегда полагала важным подчиняться закону, каким бы дурацким тот ни был. С Галадом у нее куда больше общего, чем она готова признать. Значит, Нерес их девками обозвал? Вот как?
Второй неприятностью было место для остальных. «Речной змей» был пусть и широким, но все же небольшим судном, а на борту оказалось за сотню человек. Учитывая, что команде необходимо работать с веслами, со снастями и парусами, для пассажиров оставалось мало места. Не очень помогало и то, что беженцы держались как можно дальше от шайнарцев: похоже, вид вооруженных людей их еще долго пугать будет. Едва хватило места, чтобы всем сесть, а уж лечь и подавно никто не мог.
Найнив отправилась прямиком к Нересу:
— Людям нужно где-то устроиться. Особенно женщинам и детям. Раз у вас больше нет кают, вполне подойдет и трюм.
Нерес потемнел лицом. Глядя перед собой, куда-то в шаге влево от Найнив, он прорычал:
— В моем трюме ценные грузы. Очень ценные.
— Интересно, а таможенники на Элдаре есть? — ленивым тоном промолвила Илэйн, оглядывая лесистые берега. Река, окаймленная полосами высохшего черного ила и голой желтоватой глины, была всего в несколько сотен шагов шириной. — На одной стороне — Гэалдан, на другой — Амадиция. Может показаться странным, что вы пришли с юга с полным трюмом товаров и на юг же держите курс. Разумеется, согласно вашим документам, вы, наверное, уже уплатили все пошлины. Конечно, можно объяснить, что не разгрузились вы из-за беспорядков в Самаре. Я слыхала, такое оправдание принимают с пониманием.
Уголки рта шкипера двинулись вниз, он по-прежнему не смотрел ни на одну из женщин.
Вот потому-то он прекрасно видел, как Том растопырил пустые пятерни, резкий взмах, и вдруг между его пальцами закружилась пара кинжалов, затем один из ножей исчез.
— Просто практикуюсь. Главное, навыка не терять, — прокомментировал Том, почесывая вторым клинком длинный ус. — Мне нравится сохранять определенную... сноровку.
Рассеченная кожа на беловолосой голове и свежая кровь на лице, вкупе с запятнанной кровью дырой на плече и разрезами по всей куртке придали бы менестрелю злодейский вид в любой компании, но не в обществе Уно. В широкой, во весь оскал улыбке шайнарца было мало веселья, а длинный шрам и свежий кровоточащий порез на лице наводили на малоприятные мысли. Зло горящий багровый глаз на повязке казался почти добродушным.
Нерес зажмурился и сделал долгий, глубокий вдох.
Люки открыли, и за борт с плеском полетели бочонки и корзины, некоторые весьма увесистые, другие легкие, распространявшие запахи специй. Всякий раз, как река смыкалась над чем-то, Нерес болезненно морщился. Он обрадовался если так можно сказать, — когда Найнив указала, чтобы рулоны шелка, ковры и кипы тонкой шерстяной ткани оставили. Пока до него не дошло, что она собирается использовать все это для постелей. Если раньше лицо капитана было угрюмым, то теперь от его мины и в соседней комнате молоко скисло бы. Пока опустошали трюмы, Нерес не проронил ни слова. Когда женщины принялись ведрами на веревках таскать забортную воду и прямо на палубе купать детишек, Нерес, стиснув руки за спиной, ушел на корму. Он стоял там и смотрел, как река несет еще держащиеся на плаву бочонки.
В каком-то роде именно странное отношение Нереса к женщинам потихоньку начало сглаживать остроту язвительного язычка Илэйн. И Бергитте. Так виделось Найнив; сама же она, разумеется, вела себя как всегда. Нерес недолюбливает женщин. Если члену команды требовалось что-то сказать одной из женщин, то говорили они быстро, то и дело кидая быстрые взгляды на капитана, а потом торопливо возвращались к своим обязанностям. Стоило Нересу заметить, что какой-нибудь матрос, на миг оказавшись без дела, обменялся хоть парой слов с кем-то в юбке, как бедолагу настигал строгий окрик и новое задание. Поспешные замечания и ворчливые предостережения матросов не оставляли никакого сомнения в убеждениях Нереса.
