Со своего места Лиандрин видела лица спутниц, для нее губы их двигались беззвучно. Очевидно, каждой даются приказания, о которых другие ничего не будут знать. Лица же говорили мало. Рианна просто слушала, в ее глазах промелькнуло облегчение, затем она склонила голову, подчиняясь, и ушла. Мариллин выглядела изумленной, потом удивление сменилось рвением, но она ведь была Коричневой, а в Коричневых энтузиазм пробуждается при малейшей возможности раскопать какой-нибудь заплесневелый огрызок древнего фолианта или выведать крупицу утраченных знаний. Лицо Джини Кайд медленно превращалось в маску ужаса; поначалу она качала головой и пыталась прикрыть руками свое тело в этом омерзительно прозрачном одеянии. Но взор Могидин стал жестче, и Джини торопливо закивала и убежала – если и не с таким же рвением, как Мариллин, то с той же быстротой. Столь же мало чувств, как Рианна, выразили и Берилла Нарон, худая, почти костлявая, непревзойденная манипуляторша и интриганка, и Фалион Бода, длиннолицая и хладнокровная, вопреки неприкрытому страху. Испан Шефар, родом, как и Лиандрин, из Тарабона, хотя и темноволосая, сначала поцеловала подол Могидин и только потом встала с колен.
Наконец путы, удерживающие Лиандрин, распустились. Она подумала, что теперь ее очередь быть отосланной Тень знает по какому поручению, но заметила, что путы спали и с других оставшихся в комнате. Повелительное мановение пальчика Могидин – и Лиандрин опустилась на колени между Асне и Чесмал Эмри, высокой привлекательной женщиной, темноволосой и темноглазой. Чесмал, некогда принадлежавшая к Желтой Айя, с равной легкостью Исцеляла и убивала, но сейчас, судя по устремленному на Могидин напряженному взгляду и по тому, как дрожали ее пальцы, вцепившиеся в платье, у нее была только одна мысль – беспрекословное послушание.
И тут Лиандрин с ужасом поняла: она ведь могла и не обратить внимания на эти судорожные жесты и признаки страха. Обратись она к одной из Черных сестер со своим предположением о том, какова может быть награда, если отдать Могидин другим Отрекшимся, и все может обернуться катастрофой – если та, с кем Лиандрин заговорит об этом, решит, что лично для нее лучше оставаться комнатной собачкой Могидин. При мысли о «втором уроке» Лиандрин чуть не захныкала.
– Вас я оставлю при себе, – заявила Отрекшаяся, – для наиболее важной задачи. Другие могут доставить сладкий плод, но для меня вы соберете самую важную жатву. Вы снимете урожай людьми. Лично для меня. Женщина по имени Найнив ал’Мира. – Лиандрин вскинула голову, и темные глаза Могидин впились в нее. – Ты ее знаешь?
– Я презираю ее, – искренне ответила Лиандрин. – Она – грязный дичок, который никогда нельзя было подпускать к Башне.
Лиандрин ненавидела всех дичков. Мечтая стать Черной сестрой, она начала учиться направлять за год до того, как отправилась в Башню, но сама-то она ни в коем случае не дичок!
– Очень хорошо. Вы пятеро отправитесь за ней, найдете ее для меня. Она нужна мне живой. О да, живьем. – От улыбки Могидин Лиандрин пробрала дрожь; отдать Найнив и тех двух женщин Могидин; наверное, Лиандрин такой вариант вполне устроит. – Позавчера она находилась в деревне под названием Сиенда, милях в шестидесяти отсюда. С ней еще одна молодая женщина, которая тоже меня интересует. Однако они исчезли оттуда. Вы должны…
Лиандрин внимательно слушала, стараясь не упустить ни слова. Исполняя это поручение, она будет верной и ревностной гончей. А для осуществления другой своей цели она выждет. Главное – терпение.
– Моя королева?
Моргейз подняла взор от лежащей на коленях книги. Небольшую гостиную, расположенную рядом с опочивальней, пронзали косые лучи солнца. День уже стал жарким, ветерка и в помине нет; на лице Моргейз выступил пот. Скоро полдень, а она еще не выходила из своих апартаментов. Совсем на нее не похоже; и она никак не могла вспомнить, почему решила провести все утро с книгой, ничего не делая. К тому же ей почему-то не удавалось сосредоточиться на чтении. Судя по золотым часам, тикающим на полке над мраморным камином, минул час с тех пор, как она в последний раз перевернула страницу, а ни слова из прочитанного не осталось в памяти. Должно быть, всему виной жара.
Смутно знакомый офицер в красном мундире ее гвардии опустился на колено, опершись кулаком о красно-золотой ковер. А ведь когда-то Моргейз помнила по именам всех гвардейцев, назначаемых на дежурство во дворец. Наверное, в последнее время появилось слишком много новых лиц.
– Талланвор, – произнесла Моргейз, удивившись себе. Офицер был высок, хорошо сложен и молод, но она не могла сказать, почему он особо врезался ей в память. Вроде бы он к ней кого-то приводил? Давно ли? – Лейтенант гвардии Мартин Талланвор.
Он поднял на нее неожиданно тяжелый взор, потом вновь вперил глаза в ковер:
– Моя королева, простите меня, но я удивлен, что вы остались тут. Ведь пришли такие известия…
