Кое-кто из упавших, хромая и пошатываясь, поднялся и сразу же присоединился к тем, кто, торопливо переходя от одного к другому, быстро осматривал лежащих без движения. Не больше дюжины из них были перекинуты через плечи, а потом все устремились вниз с возвышенности – туда, откуда появились. Поглядеть на образовавшийся кратер не остановился никто. Мэт понял, что они этот урок усвоили: ожидание только усугубит положение, и дождутся они лишь второго серебристого копья из туч. Через несколько мгновений айильцы исчезли из виду. Не считая мертвых.
Мэт повел трубой на восток. В нескольких милях в той стороне – проблеск солнца. Там должна быть бревенчатая вышка, проглядывающая над кронами деревьев, но он ее не заметил, хоть и старался. Может, он не в ту сторону смотрит? Да и не важно. Наверняка молния – работа Ранда, как и все прочее. «Если б мне удалось подальше туда пробиться…»
Он бы вернулся туда, откуда и отправился. Даже если не притяжение та’верена повлекло Мэта обратно, в следующий раз уйти будет намного сложней, стоит только Морейн пронюхать о его затее. И не надо забывать о Мелиндре. Мэту не доводилось слышать о женщине, которая бы не отнеслась с подозрением к тому, что мужчина решил убраться из ее жизни, не попрощавшись и не дав знать о своем уходе.
Мэт продолжал не спеша водить зрительной трубой, высматривая вышку, когда склон с редкими болотными миртами и берестянками вдруг взорвался языками пламени. Все деревья разом превратились в полыхающие факелы.
Мэт медленно опустил трубку, стянутую медными кольцами. Вряд ли нужно глядеть на огонь, а густой серый дым уже начал толстым столбом подниматься к небу. Не требуются какие-то особые признаки, чтобы понять, что направляли Силу, достаточно увидеть результат, тем более такой. Неужели Ранд в конце концов сорвался за грань безумия? Или, может быть, Авиенда наконец решила, что с нее довольно, что ее слишком настойчиво заставляют подле него торчать? Никогда не зли женщину, способную направлять, – этому правилу Мэту редко удавалось следовать, но он старался.
«Прибереги свое остроумие для кого-нибудь другого», – угрюмо подумал Мэт. Он просто пытался избежать раздумий о третьей возможности. Если Ранд не спятил, если Авиенда, или Эгвейн, или кто-то из Хранительниц не решили от него избавиться, значит кто-то еще приложил руку к сегодняшним событиям. Он в состоянии прибавить два к двум, чтоб пять не получить. «Саммаэль». Так стараться выбраться – а выхода-то ниоткуда и нет! «Кровь и проклятый пепел! Что же стряслось с моей?..»
Позади хрустнула под чьей-то ногой сухая ветка, и Мэт отреагировал бездумно, скорее коленями, чем поводьями разворачивая Типуна; копье наотмашь ударило с луки седла.
Истин чуть шлем не выронил, а глаза у него на лоб полезли, когда мечевидный клинок остановился в волоске от его головы. Мокрые от дождя волосы облепили лицо молодого тайренца. Налесин, тоже пеший, ухмыльнулся, отчасти изумившись, отчасти позабавившись, что Истин сел в лужу. Налесин, с квадратным лицом, коренастый, был у тайренских кавалеристов вторым по старшинству после Меланрила. Талманес и Дайрид также были здесь, как обычно на шаг позади, их лица под колоколообразными шлемами, тоже как обычно, ничего не выражали. Все четверо оставили своих лошадей подальше, в гуще деревьев.
– Мэт, прямо на нас идут айильцы, – сказал Налесин, когда Мэт убрал в сторону клейменное вóронами копье. – Испепели Свет мою душу, если их меньше пяти тысяч. – Он вновь ухмыльнулся. – По-моему, им невдомек, что мы их тут поджидаем.
Истин кивнул:
– Они держатся долин и ложбин. Прячутся от… – Он взглянул на облака и содрогнулся. Не один Истин испытывал тревогу перед тем, чем грозят облака; трое его спутников тоже подняли глаза к небу. – Во всяком случае, ясно, что они собираются пройти там, где стоят люди Дайрида. – Когда Истин упомянул копейщиков, в голосе его и впрямь проскользнула нотка уважения. Не слишком явная и, несомненно, скупая, но трудно смотреть сверху вниз на тех, кто несколько раз спасал твою шею. – Они выскочат на нас раньше, чем увидят.
– Прекрасно, – прошептал Мэт. – Проклятье, просто чудесно!
Он говорил с сарказмом, однако Налесин с Истином, конечно же, пропустили этот оттенок мимо ушей. Их снедало нетерпение. Лицо Дайрида выражало не больше чувств, чем скала, а Талманес чуточку приподнял бровь, глядя на Мэта, и еле заметно качнул головой. Эти двое знают, что такое сражение.
