К стыду своему, должна умолять вас, чтобы никто не видел этих строк и чтобы по прочтении письма вы уничтожили его. Без вашей защиты я остаюсь обнаженной среди тех, которые желают узурпировать вашу власть, и я не могу знать, кто возле вас верен вам так же, как я. Мне говорили, что с вами может быть Морейн Дамодред. Возможно, она служит вам преданно, следуя вашему слову как закону, как стану служить и я, однако мне то наверняка не известно. И помню я ее как скрытную женщину, более погруженную в плетение интриг, что в обычае у кайриэнцев. Однако если вы верите ей, полагая, будто она – всецело ваша, как и я, прошу сохранить это послание в тайне даже от нее.
Жизнь моя отныне в ваших руках, милорд Дракон Возрожденный, и я – ваша слуга.
Алвиарин Фрайден".
Ранд перечитал еще раз, поморгал и передал послание Морейн. Та быстро пробежала его глазами, потом сунула лист Эгвейн, которая вместе с Авиендой, голова к голове, читала первое письмо. Интересно, Морейн что, знала содержание этих посланий?
– Хорошо, что ты дала клятву, – промолвил Ранд. – Судя по тому, как ты обычно все от меня утаивала, сейчас я бы мог тебя заподозрить. Хорошо, что ты теперь более открыта. – Морейн никак не отреагировала. – Что ты об этом думаешь?
– Должно быть, она прослышала, как ты от важности раздулся, – тихо проговорила Эгвейн. Ранду показалось, что он не должен был услышать эти слова. Качая головой, девушка сказала громче: – Совсем не похоже на Алвиарин.
– Это ее почерк, – заметила Морейн. – А что ты об этом думаешь, Ранд?
– По-моему, в Башне разлад, о чем Элайда то ли знает, то ли нет. Полагаю, Айз Седай не могут лгать и в письме, точно так же, как не могут говорить неправду? – Ранд не стал дожидаться утвердительного кивка Морейн. – Будь Алвиарин менее цветиста, я бы подумал, что они действуют на пару, стремясь схватить меня. Очень сомневаюсь, что Элайда даже в мыслях допускает половину того, о чем написала Алвиарин, и не могу себе представить, чтобы Элайда, знай она о том, стала держать Хранительницу Летописей, способную написать этакое послание.
– Ты же не сделаешь этого, – сказала Авиенда, сминая в руке послание Элайды. Это был вовсе не вопрос.
– Я не дурак.
– Иногда, – ворчливо согласилась айилка и усугубила свое замечание, покосившись на Эгвейн и вопросительно приподняв бровь. Та подумала немного и пожала плечами.
– Что-нибудь еще? – спросила Морейн.
– Шпионы Белой Башни, – сухо сказал Ранд. – Они знают, что я занял столицу. – По крайней мере, из-за Шайдо дня два или три после битвы, кроме голубей, никто не смог бы прорваться на север. Даже всадник, знающий, где сменить лошадей, но не осведомленный о ситуации между Кайриэном и Тар Валоном, не добрался бы до Башни так быстро, чтобы эти письма успели дойти до Кайриэна сегодня.
Морейн улыбнулась.
– Ты быстро учишься. Это хорошо. – На мгновение она показалась чуть ли не любящей мамашей. – Как ты поступишь?
– Никак. За исключением одного: приму меры, чтобы быть уверенным, что "эскорт" Элайды не приблизится ко мне и на милю. – Тринадцать наислабейших Айз Седай, соединившись, без труда одолеют Ранда, и не стоит рассчитывать на то, что Элайда послала слабых. – Именно так. И еще надо сделать так, чтобы Башня узнавала о моих действиях лишь на следующий день. И ничего кроме, пока не узнаю больше. Эгвейн, Алвиарин, случаем, не из числа твоих таинственных друзей?
Девушка заколебалась, и Ранду вдруг пришло в голову, уж не рассказывает ли она Морейн ровно столько же, сколько говорит ему. Интересно, чьи секреты пытается сохранить сейчас Эгвейн – Айз Седай или Хранительниц? Наконец девушка коротко сказала:
– Я не знаю.
Раздался тихий стук в дверь, и в комнату просунулась соломенноволосая голова Сомары.
– Кар'а'карн, пришел Мэтрим Коутон. Говорит, ты за ним посылал.
Да, посылал – четыре часа назад, как только узнал, что Мэт вернулся в город. Где он шатался все это время? Какие оправдания придумает? Пора покончить со всякими отговорками.
– Останьтесь, – сказал Ранд женщинам. Хранительницы Мудрости Мэта нервировали не меньше, чем Айз Седай, а эти трое наверняка выведут его из равновесия. Ранд не отказался от намерения использовать их. А сейчас он собирался и Мэта использовать.
– Впусти его, Сомара.
В комнату, ухмыляясь, размашистым шагом, точно в общий зал постоялого двора, вошел Мэт. Зеленая куртка расстегнута, рубашка наполовину расшнурована, открывая висящий на потной груди серебряный медальон в виде лисьей головы, но на шее, пряча шрам, несмотря на жару, повязана темная шелковая косынка.
– Прости, что задержался. Нашлось тут несколько кайриэнцев, которые думали, будто умеют в карты играть. А повеселее он ничего не знает? – спросил Мэт, мотнув головой в сторону Асмодиана.
– Я слышал, – промолвил Ранд, – что каждый молодой человек, способный держать меч, рвется в отряд Красной Руки. Талманес с Налесином целые толпы желающих отгоняют. А Дайрид удвоил число своих пехотинцев.
Мэт помедлил с ответом, усаживаясь на стул, на котором до того восседал Араком.
– Это правда. Целые толпы молодых… парней, желающих стать героями.
