По-видимому, приняв молчание Найнив за какое-никакое согласие, Галад повернулся к улице и замер на месте. Раган и Уно заступили ему дорогу, поглядывая на Найнив с тем странным, обманчивым спокойствием, за которое так часто прячутся мужчины и которое в любой миг обещает взорваться насилием. В воздухе явственно ощущалось напряжение, словно перед грозой. Найнив поспешно замахала шайнарцам рукой. Те опустили мечи и посторонились. Галад убрал руку с меча, прошел мимо Уно и Рагана и, не оглянувшись, тут же растворился в толпе.
Найнив смерила строгим взглядом и Уно, и Рагана и только после этого зашагала в противоположную сторону. Подумать только, она все уладила надлежащим образом, а они едва не порушили созданное с таким трудом! Мужчины, видно, полагают, что при помощи насилия можно что-то решить. Будь у нее под рукой крепкая палка, она бы всем троим по головам настучала, дабы вбить чуток здравого смысла.
Теперь шайнарцы вроде бы и сами кое-что уразумели. Вложив мечи в висевшие за спинами ножны, они нагнали Найнив и следовали за ней, ни слова не говоря, даже когда она дважды свернула не туда и им пришлось возвращаться обратно. И им очень повезло, что они об этих ее промашках промолчали. Найнив уже устала держать язык на привязи. Сначала Масима, потом Галад. Сейчас ей требовался малейший предлог, чтобы плотину толщиной с вафлю прорвало — тогда она кое-кому выскажет все, что у нее на душе накипело, все, что думает, в точности. Особенно достанется тому голоску, который зудит у нее в голове, точно надоедливая муха, никак не желая угомониться.
К моменту, когда Найнив в сопровождении шайнарцев выбралась из города и вновь оказалась на накатанной грунтовой дороге, от этого голоска было уже не отмахнуться. Найнив волновалась из-за надменности Ранда, но собственное высокомерие чуть не ввергло и ее саму, и других в такую беду, которую уже ничем было бы не поправить. А для Бергитте, пусть она и жива осталась, заносчивость Найнив изменила все. Поэтому для Найнив самое лучшее не нарываться на столкновения ни с Черными сестрами, ни с Могидин, пока те женщины, которым известно гораздо больше, не решат, что следует предпринять. В душе вскипел протест, но она погасила его с той же твердостью, с какой ставила на место Тома или Джуилина. Найнив отправится в Салидар, а там пусть все решают Голубые. Так должно быть. Так Найнив и решила.
— Ты что-то не то съела? — промолвил Раган. — Ты так рот кривишь, словно сжевала перезрелую утиную ягоду.
Найнив так глянула на него, что он тут же прикусил язык. Она шагала дальше, а шайнарцы шли по бокам от нее.
Так, а что она собирается делать с ними? Надо бы найти Уно с Раганом какое-нибудь применение, в этом нет сомнений, слишком кстати они появились. Да и не прогонишь же их! С одной стороны, еще две пары глаз, ну, если точнее, три глаза. Кстати, надо бы научиться без дрожи глядеть на повязку Уно. Чем больше глаз станут высматривать корабль или лодку, тем скорее отыщут нужное. Хорошо, конечно, если первыми лодку отыщут Масима или Галад, но Найнив не хотелось бы, чтобы и тот, и другой знали о ее делах больше, чем она позволит.
— Вы идете со мной потому, что вам Масима велел за мной приглядывать? — спросила Найнив. — Или из-за Галада?
— А какая растреклятая разница? — пробурчал Уно. — Если тебя зовет Лорд Дракон, то, будь все проклято, ты… — Он осекся, нахмурясь, когда Найнив подняла палец. Раган глядел на нее так, будто она на его сотоварища оружие наставила.
— Вы хотите помочь нам с Илэйн добраться до Ранда?
— Лучшего дела нам все равно нет, — мрачно заметил Раган. — Выходит так, что Шайнара нам не видать, пока мы совсем не поседеем и зубы у нас не выпадут. Можно и с тобой поехать, в Тир или где он там нынче.
Об этом Найнив не задумывалась, но звучало вполне разумно. Помогут Тому с Джуилином по хозяйству и на страже будут стоять. Ни к чему им знать, долго ли еще все продлится, сколько предстоит остановок и окольных троп на этом пути. Голубые в Салидаре могут и не позволить шайнарцам отправиться дальше. Когда Найнив с Илэйн доберутся до Айз Седай, они опять станут всего-навсего Принятыми.
Толпа, ожидающая перед кричаще аляповатой вывеской Люка, оказалась не меньше прежней. Ручеек людей втекал на луг, вливаясь в еще большую толпу, а другой поток расползался оттуда с выкриками о том, что они видели. То и дело над парусиновой перегородкой вырастали встающие на дыбы кабанолошади, исторгая у толпящихся людей охи и ахи. Керандин опять показывала, на что способны ее подопечные. Шончанка требовала, чтобы
