— Пальцы резать, как на полевом допросе? — деловито поинтересовался немыслимо родовитый воин.
— Нет, ты же «Допрос вражеского лазутчика» завалил. Пересдача у тебя, забыл, что ли? Время пошло! — скомандовал десятник.
Малх отвернулся, потому что затошнило его. А бедолага выл и, захлебываясь, рассказывал все, что спрашивали. А потом воина по матери крыть начал от боли.
— Все узнал, боец? — спросил десятник.
— Так точно, — ответил тот.
— Ну, так чего смотришь? Или он меня только что овечьей мандой назвал?
Воин, не особо напрягаясь, грабителя над головой поднял, и в море выбросил. Ну и зверей они в этой Первой сотне растят, великие боги! Малх даже вспотел.
А потом они вдоль берега прошли и городишко их задрипанный обнаружили. Все, что плавать могло, сожгли, а пленным глаза выкололи, и домой отпустили. Как сказал ассирийский десятник, им теперь морским разбоем гораздо сложнее заниматься будет. Это у них, ассирийцев, шутки такие смешные. Великий царь Синаххериб отменно шутил, обхохочешься просто. Девятая сатрапия до сих пор его шутки вспоминает. Ну, кто жив остался, конечно…
Шестью месяцами раньше. Сиракузы, колония Коринфа. В настоящее время — Сиракузы. Италия.
Город Сиракузы находился в эти времена на небольшом островке Ортигия. Сейчас там малая часть города расположена, его исторический центр, соединенный с основным городом двумя мостами. Островок был крошечным, всего то полфарсанга в длину, а в ширину и того меньше. Ортигия была отделена узким проливом от Сицилии, меньше ста шагов в ширину, и обладала немыслимым сокровищем — источником под названием Аретуза. Вода в нем была чистейшая и необыкновенно вкусная. Этот-то островок и облюбовал коринфский педофил Архий, который влюбился в прекрасного мальчика Актеона и попытался похитить его, чтобы подарить всю свою суровую мужскую любовь без остатка. Парнишка в результате похищения погиб, а неудачливый любитель мальчиков бежал от народного гнева на Сицилию и нашел лучшее место в Средиземноморье, где можно было построить город. Он и его спутники основали сословие Гаморов, которое сосредоточило в своих руках не только власть, но и все пахотные земли, приведя остальной люд в состояние бесправного плебса. Город еще не вышел на сицилийский берег, но упорно, год за годом захватывал территории местных племен — сикулов, выдавливая их в горы или превращая в крепостных арендаторов, подобных спартанским илотам. Сиракузы еще не достигли своего расцвета, который наступит лет через двести-триста, но уже сейчас это был весьма значимый порт и место перевалки зерна, что уходило пузатыми кораблями в вечно голодную метрополию. Город был окружен стенами, которые кое-где стояли прямо на отвесных скалах, и имел единственные ворота, которые смотрели на пролив. В бухте, между двумя островами, находился порт, который располагался на обоих берегах. На сицилийском берегу грузили зерно для вывоза, а со стороны Ортигии— товары и продовольствие для горожан. И не было в этой части Верхнего моря более удобной бухты и лучшего порта, чем Сиракузы. С каждым годом жадные гаморы зарабатывали все больше денег, на которые нанимали гоплитов, которые порабощали очередное племя, имевшее несчастье поселиться на плодородной земле. Закабаленные крестьяне, которых стали называть килирийцами, давали своим господам еще больше зерна, которое продавалось в материковую Грецию, а на вырученные деньги нанимались новые гоплиты, которые захватывали новые земли. Пока Сиракузы были только в начале славного пути, а потому на Сицилии еще жили свободные и гордые люди, обрабатывавшие наделы, что достались им от предков. Но это гаморы считали страшной несправедливостью, и дни таких племен были сочтены. Ведь эти земли давали много зерна, которое продавалось за серебро, на которое можно было нанять гоплитов…. У Сиракуз был только один очень серьезный недостаток. Этот город был крайне неудобен для штурма.
