После этой фразы Гарольда вновь охватило ощущение собственного бессилия. Несмотря на то что последнюю ступеньку заднего крыльца от края обрыва действительно отделяли только один метр и сорок восемь сантиметров, Грейпсы знали, что это не всегда было так. Они отправили старые планы участка с доказательствами того, что изначально дом был построен более чем в двадцати метрах от пропасти. И не их вина, что суровое море год за годом яростно нападало на сушу, безжалостно разрушая утес, откусывая от скалы по кусочку, словно стремясь уничтожить сам остров. Гарольд вздохнул и вновь перевел глаза на четкий шрифт письма:
3. Морфологическое описание берега: утес, на котором расположено строение, представляет собой весьма необычное и в высшей степени опасное место. Расстояние от жилища до поверхности моря составляет тридцать четыре метра, эта высота признана запрещенной для любого вида человеческой деятельности, в особенности для проживания.
Таким образом, несмотря на то, что строение было возведено до вступления в силу упомянутого закона, экспертный совет вынужден принять меры, необходимые для повышения безопасности проживающих здесь граждан.
Мы обязуемся информировать вас о ходе данного дела, но в любом случае подчеркиваем, что ровно девять часов утра восемнадцатого июля – крайний срок для того, чтобы владельцы освободили и покинули свое жилище с тем, чтобы соответствующие службы могли приступить к сносу здания.
С уважением,
Грегори Грей, представитель Государственного управления Общественной безопасности и Защиты населения
Гарольд глубоко вздохнул и аккуратно свернул бумагу. Беспокоило его вовсе не то, что ожидало их с Мэри-Роуз на пороге завтрашнего дня. Он знал, что письмо послужило лишь ключом, отомкнувшим проклятый ящик Пандоры. Канув в забвение, он удерживал в себе всю боль и страдания их прошлого, того прошлого, которое они много лет назад похоронили в стенах этого дома. Теперь же, подобно остову ушедшего под лед корабля, оно вновь является в мир и плывет, распространяя тоскливый запах скорби и разложения.
Он в последний раз бросил взгляд на конверт. В глубине души внезапно всколыхнулась волна неконтролируемой злости, и Гарольд не раздумывая порвал письмо. Он стоял и с безразличием наблюдал, как клочки бумаги, словно осенние листья, опускаются на пол. В этот миг раздался глухой взрыв. Странный, ослепительно яркий желтый свет сочился сквозь щели ставен, а дом содрогался под ногами. Никогда прежде Гарольду не доводилось испытывать ничего подобного, но что было причиной этого, он прекрасно знал.
В утес ударила молния.
Впоследствии, когда Гарольд уже был способен восстановить ход событий, он вспомнит, что на тысячную долю секунды его парализовал накативший ужас, а в голове барабанным боем грохотало слово «молния». Очнувшись, но еще не придя в себя от оглушающего грома, он рванулся вниз по лестнице; свет во всем доме мигнул и погас.
– Рози! – взывал сеньор Грейпс, скачками преодолевая ступеньки. – Рози! Откликнись, прошу! Скажи что-нибудь!
Он понимал, что кричит во всю мощь, но голос звучал будто издалека, приглушаемый пронзительным непрекращающимся звоном в ушах.
Гарольд забежал в столовую, но ничего не увидел. Весь первый этаж был погружен во тьму, под ногами хрустели битое стекло и обломки дерева.
– Рози? – снова закричал он, на ощупь ведя рукой по стене коридора в сторону кухни.
Ничего. Он абсолютно ничего не видел и не слышал. Пока нетвердым шагом Гарольд брел на кухню, звон в ушах понемногу утих. Наткнувшись на стол, он замер, и в этот миг до него издалека донесся слабый голос:
– Гарольд, я здесь!
– Рози! – воскликнул он, роняя стул. – Где ты?
Гарольд выбрался из кухни, и тут перед ним вспыхнул свет, на мгновение ослепив его.
– Прости, – промолвила Мэри-Роуз.
Когда Гарольду удалось снова открыть глаза, перед ним стояла Мэри-Роуз с зажженным фонарем.
– Я искал тебя повсюду! Где ты была? – Гарольд засыпал жену вопросами.
– Я была в столовой, – отвечала она сдавленным голосом, словно ей не хватало воздуха. – И я видела свет за стеклом!
– Но… ты в порядке?