Меня колотила дрожь, и больше всего хотелось сейчас хоть немного согреться.
– Как ты думаешь, Роза… могла сделать это? Ты же не видела ее, когда она бродила во сне. Странная история, правда? – сказала я. – И потом, те следы…
– Следы? Но только это следы не Розы, нет, – ответила Скарлет, берясь за ручку двери нашей комнаты. – Они для нее слишком большие.
– Значит, здесь был кто-то еще? Не Роза – чужой? – Я покопалась в памяти и добавила: – Но погоди, ведь входная дверь отеля была заперта изнутри на засов. Ее всегда на ночь запирают, я это знаю. Сама отодвигала его, когда мне нужно было выбежать с Розой на улицу.
– Тогда это был кто-то из постояльцев отеля, – пробормотала Скарлет. – Или тот, кто спрятался на ночь в отеле…
– …или это была Роза, – продолжила я, хмуря брови. Нет, мне никак не верилось, что это могла быть она. В конце концов, Роза всего лишь несчастная напуганная девочка.
– …Или, – подвела черту под списком Скарлет, – это был призрак.
– Это не призрак, – возразила я. При этом у меня в памяти живо всплыла история, рассказанная нам в пещерах мистером Оуэнсом. История о несчастных людях, потерявших все – и свои дома, и даже могилы своих родных и близких…
Мы вернулись в свою комнату. Роза спала, но не в постели, а в кресле, и при этом так и не сняв свою промокшую одежду. Раздевать ее сонную мы с сестрой не стали, просто укрыли одеялом и оставили спать дальше.
Я задула огарок свечи и снова улеглась на кровать. Глаза у меня слипались, в голове мелькали мысли о неприкаянных, плывущих под водой душах. А затем мне показалось, что откуда-то издалека чуть слышно доносится перезвон колоколов…
Настало новое утро, и солнце взошло на небе, позолотив своими лучами отель «Сосновый бор». Правда, встало светило сегодня так же неохотно, как и я сама, и вскоре при первой же возможности поспешило скрыться за облаками.
А я расчесывала волосы, стоя у окна, и мрачно смотрела на озеро, думая о том, как много тайн погребено в его глубине.
Мне хотелось поговорить с Розой, но я никак не могла придумать, как подступить к этому разговору. Согласитесь, спросить напрямую «Это ты сделала пугающую надпись в комнате старост, когда ходила вчера во сне?» не лучшее начало для дружеской беседы. Такой вопрос нелегко задать, еще труднее на него ответить.
Кроме того, и самой Розы в комнате сейчас не было, за ней уже приходила мисс Боулер и увела с собой, на допрос. Это означало, что Элси и Кассандра все-таки не удержались и обвинили бедную девочку во всех мыслимых и немыслимых грехах. Радовало лишь то, что своими собственными силами наши старосты впредь решили не действовать.
Разумеется, я пыталась заверить мисс Боулер, что Роза совершенно ни в чем не виновата, а мисс Боулер, разумеется, была слишком рассержена, чтобы выслушивать мои объяснения. Впрочем, ничего другого от нее я и не ожидала.
Мы сидели за завтраком, рассеянно жевали тосты, а я тем временем пыталась рассказать Ариадне, что же случилось прошедшей ночью. Первое, о чем она спросила, узнав про надпись, было:
– Как вы думаете, они разрешат мне ее сфотографировать?
– Сильно сомневаюсь, – ответила я, потому что уже видела мистера Раджа, который направлялся в комнату старост с ведерком побелки и малярной кистью. Лицо у него, между прочим, было белее той жидкости, что бултыхалась в ведерке.
– Вы должны были разбудить меня, – разочарованно вздохнула Ариадна.
– Некогда было, мы очень спешили, – сказала Скарлет. – И приключения, в которые мы угодили, были не самыми приятными, так что не переживай.
– Это точно, – поддержала я сестру. – Я, например, никогда в жизни не хотела бы снова стоять под дождем в одной ночнушке, отбиваясь от двух разъяренных гарпий.
– Согласна, – сказала Ариадна, не поднимая глаз от своего тоста. – Я надеюсь, с Розой все в порядке.
Мы продолжили завтракать. Жевали молча, и я удивлялась про себя, как здесь тихо. Вроде бы и учениц наших здесь больше половины зала, и трещат они без умолку, а все равно не сравнить с тем птичьим базаром, который царит в столовой у нас в Руквуде. Я медленно обводила взглядом столики, видела за ними знакомые лица и вспоминала вчерашнее послание на стене и наш с сестрой неоконченный спор о том, что же это было – проделка кого-то из постояльцев отеля или привет из потустороннего мира.
Через пару столиков от нас сидел и читал газету мужчина в зеленом костюме. Значит, он не съехал из отеля, как грозился во время учебной пожарной тревоги. А что написано у него на лице – усталость или вина? Трудно сказать, тем более что больше половины его лица закрывает газетный лист. Леди в инвалидном кресле тоже была в зале, но я сразу сбросила ее со счетов, потому что вряд ли она могла в одиночку подняться на верхний этаж, сделать надпись на стене, а затем еще и прогуляться по коридору мокрыми босыми ногами.
