— Он же связанный, как ему на сеновал забраться?
— Дурная башка! Кабы он не развязался, был бы на месте. Ищите на сеновале. Высечь огня!
Снова брызнули в темноту искры. Весть мигом облетела всех караульных. В хлев, как это всегда в подобных случаях бывает, поспешно сбежался народ; послышались торопливые шаги, торопливые вопросы и еще более скорые ответы. Как сабельные удары в бою, посыпались со всех сторон советы:
— На сеновал! На сеновал!
— А ты покарауль снаружи!
— Атамана не будить, не то быть беде!
— Лестницы нету!
— Неси другую!
— Нигде нет!
— Сбегай в хату, может, там есть...
— У, лях проклятый!
— Давайте с углов на крышу и по крыше на сеновал.
— Не выйдет, карниз широкий и досками снизу подшит.
— Несите пики. По ним и взойдем. Ах, пес!.. Лестницу втащил за собою!
— Принести пики! — загремел голос Голодого.
Одни побежали за пиками, другие, задравши головы, столпились под сеновалом. Рассеянный свет и в хлев уже просочился сквозь открытую дверь, и в полусумраке виден стал квадратный лаз на сеновал, черный и безмолвный.
Снизу доносились отдельные голоса:
— Эй, пан шляхтич! Спускай лестницу да слазь. Все равно тебе не уйти, зачем людей утруждаешь! Слезай! Слезай!
Тишина.
— Ты же человек умный! Сидел бы себе, кабы помогло, дак ведь не поможет — лучше слезай, мил друг, по своей воле!
Тишина.
— Слазь, не то кожу с башки сдерем — да в навоз рожей!
Заглоба оставался столь же глух к угрозам, сколь и к увещеваниям, и сидел во тьме, как барсук в норе, приготовясь к отчаянному отпору. Только саблю крепче сжимал в кулаке, да посапывал и читал про себя молитву.
Между тем принесли пики, связали по три вместе и приставили остриями к лазу. У Заглобы мелькнула было мысль схватить их и втянуть наверх, но он тут же спохватился, что крыша может оказаться низковата и полностью пики не затащишь. Да и немедля приволокли бы другие.
Пока же весь хлев наполнился молодцами. Одни светили лучинами, другие подтаскивали жерди и решетки от телег, а поскольку последние оказались коротковаты, поспешно скрепляли их ремнями — по пикам взбираться и впрямь было бы трудно. Однако ж охотники сыскались.
— Я пойду! — вскричало несколько голосов.
— Погодим, пока лестница будет! — сказал Голодый.
— А отчего бы, б а т ь к у, не попробовать по пикам?
— Василь взберется! Он как кошка лазает.
— Попробуй.
Тотчас посыпались шутки:
— Эй, осторожней! У него сабля, снесет башку, и не заметишь.
— Он тебя за чуб схватит и наверх втащит, а там как медведь придавит.
Но Василя это не испугало.
— В i н з н а є, — сказал он, — что ежели меня пальцем тронет, атаман ему покажет, почем фунт лиха, да и вы в долгу не останетесь, б р а т и.
Это было предостережение Заглобе, который сидел тихонько, не подавая голосу.
Но казаки, народ лихой, уже и развеселились; происходящее показалось им забавным, и они наперебой продолжали подтрунивать над Василем:
— Одним дураком на свете меньше станет.
— Да ему плевать, как мы за твою башку отплатим. Не видишь, что ль, каков ухарь!
— Хо! Хо! Оборотень он. Черт знает, в кого там превратился... Чародей ведь! Еще неведомо, кто тебя в этой дыре поджидает.
Василь, который уже поплевал на ладони и ухватился за пики, вдруг призадумался.
— На ляха пойду, — сказал он, — а на черта нет.
К тому времени решетки были связаны и приставлены к лазу. Но и по ним всходить оказалось несподручно: они тут же прогнулись в местах скрепленья, и тонкие перекладины трещали, едва на них пробовали поставить ногу. Однако Голодый сам полез первым. Подымаясь, он приговаривал:
— Видишь теперь, пан шляхтич, что мы не шутим. Не захотел слезать, заупрямился, ну и сиди, только защищаться не вздумай — все одно мы тебя достанем, хоть весь хлев разобрать придется. Одумайся, покуда не поздно!
Наконец голова его достигла отверстия и постепенно в нем скрылась. Вдруг послышался свист сабли, казак страшно вскрикнул, пошатнулся и свалился под ноги к молодцам с разрубленной надвое головою.
— Коли его, коли! — взревели казаки.
В хлеву поднялось страшное смятенье, раздались крики, вопли, которые заглушил громоподобный голос Заглобы:
— Ха, разбойники, людоеды, душегубцы, всех вас до единого перебью, кобели шелудивые! Знайте руку рыцаря. Я вам покажу, как на честных людей нападать по ночам! Как шляхтичей запирать в хлеву... Ха! Прохвосты! Давай по одному, по очереди, а то и по двое можно! Ну, кто первый? Только головы свои лучше в навозе попрячьте, не то снесу напрочь, клянусь богом!
— Коли! Коли! — вопили казаки.
— Хлев спалим!
— Я сам спалю, голощапы, вместе с вами!
— А ну, давай по нескольку, по нескольку разом! — крикнул старый казак. — Держать решетки, пиками подпирать! Солому на голову и вперед!.. Взять его надо!
С этими словами он полез наверх, а с ним двое его товарищей; перекладины затрещали, ломаясь, решетки прогнулись еще больше, но по меньшей мере два десятка сильных рук схватились за жерди, подперли лестницу пиками. Кое-кто просунул острия в лаз, чтобы шляхтичу трудней было размахнуться саблей.
Несколько минут спустя еще три тела свалились на головы стоящих под сеновалом.
