Карьера, работа, будущее. Вся жизнь зависела от расположения служителей веры.
Но что мог знать о реальной жизни наёмника прикормленный на удобной службе чиновник.
Что могли знать об этом люди его круга. Ну да. Хорошо дерется. Умело. Поэтому и забрали оружие. И выделили "почетный эскорт".
Хотя сопротивления как такового, Мартин не ожидал.
Не идиот же этот вояка!
Даже если сбежит, то устроят облаву и всё равно найдут.
В любом городе. В любом селе.
Не будет же этот нищеброд бегать всю оставшуюся жизнь.
И его воины думали так же.
И стражники открывающие двери в пыточную. И палач. И его подручные.
И поэтому они проиграли.
Крейн рос не в рыцарском замке, а на улицах своего родного городка.
И драться учился не по правилам военного искусства. Главным всегда было внимание и скорость. И так называемый "скрытый удар". После которого уже не встают. Никогда.
Обучение продолжила жизнь. Вся последующая служба была игрой со смертью.
Ни Мартин, ни его стражники рассуждая о наемниках и представить не могли, что реально выпадает на их долю. Когда например, попадаешь в засаду. Или сразу двадцать на одного. И не горожан, а тех парней, что легко режут глотки ближнему и вспарывают животы. Смерть всегда была неминуема. Она была рядом. Но каждый раз проходила мимо.
До того как Крейн нанял эльфийца, и смог воспользоваться его магией он постоянно терял своих людей.
С приходом Эрега все прекратилось. Стало легче. Но ощущение смерти по-прежнему осталось рядом с ним.
И сейчас Крейн чувствовал ее дыхание, но он мог сделать выбор. Очень простой.
Или подохнуть в пыточной, на виселице.
Или же умереть достойно, как подобает воину, в бою.
Для боя он намеренно выбрал пыточную. Это была некая игра, стремление показать, да хотя бы тому же напарнику как умирают мужчины. Хотя Вьюн сам был обречен. Но Крейну нужен был хоть один зритель, свидетель его ухода.
Со скрипом отворилась тяжелая дверь пыточной.
Крейн увидел каменный склеп с жаровней, кучу отвратительных металлических штук, еще пятерых здоровенных бугаев и худую фигуру своего напарника прикованную к стене.
— Крейн!! — завопил Вьюн.— Как хорошо, что ты пришел!! Скажи им, что я ничего не сделал! Скажи Крейн!! Я не причастен!
— Не причастен, говоришь? — "лис" тяжело посмотрел на своего наемника. — А что же тогда ты тут делаешь?
Но взгляд его говорил другое. — Какого дьявола ты позволил себя взять, словно младенец?
— Я не виноват Крейн!! — вновь отчаянно закричал Вьюн. — Эти дуболомы со всех сторон сразу навалились и стали бить. И потащили сюда. Ничего не объясняя.
— Вот как? — Крейн повернулся к надзирателю. — Что ж вы так грубо-то поступаете. Без объяснений. Без причин.
— Причина тут всегда одна, — пояснил надзиратель. — Приказ маркиза.
И он рассмеялся.
— Действительно, — заулыбался и Крейн. — И как я не понял. Хорошо, я попробую поговорить с маркизом.
Увидев его улыбку окружающие расслабились.
Даже расхохотались шутке.
И зря. Потому что те кто видел эту улыбку — были приговорены.
Как обречены шавки окружившие матерого волка презрительно оскалившегося на свору.
Он знает, что умрет, но его противники уже мертвы, хотя еще не догадываются об этом. Ибо в эти краткие мгновения зверь просчитывает как именно, и кого будет убивать.
— Вы уж его пока не замучайте, — попросил Крейн у фыркающего надзирателя и довольно скалящегося палача. — Я и правда, постараюсь быстро попасть к маркизу. Попрошу. Говорят он на пиру добрее бывает. Я схожу? А ?
— Иди-иди, — ухмыльнулся надзиратель.
— Я вам буду очень обязан, — выразительно произнес Крейн.
Он не спеша развязал кошель, подумал, вновь завязал и протянул надзирателю.
— Вот. Держи. Тут на всех. Выпьете за мое здоровье.
Пока взгляды присутствующих на миг переместились на толстенький звенящий мешочек, острые метательные ножи сделали свое дело.
Крейн бросал их без замаха, с обеих рук сразу.
Четверо захрипев повалились на пол, остальные выхватив оружие швырнулись было в бой и на выход. Но поздно.
Все происходило чересчур быстро, неотвратимо, страшно.
Наемник легко поднырнул под одного перерезав глотку стражника его же собственным кинжалом. После уходя от меча перекатом по полу быстро раскроил сухожилия другому стражу и вонзил острие подвернувшегося железного прута тому между ног.
Он использовал все что попадалось в поле зрения — набор палача, дубовый стул, кочергу — превращая их в орудия смерти.
Бить, чтобы убить. Сразу.
Эту простую истину он усвоил с юности. А вот его противники похоже не доучились. Каждый урок Крейна нес хорошие знания одновременно завершая их жизни.
Подручный палача, изучая способы пыток на беспомощных жертвах, так и вообще впервые узнал, что кочергу оказывается можно загнать в пах, вырывая куски мяса.
Такой приятный малый. Со смазливым лицом, что нравилось девкам. Когда был жив.
Потом Крейн уже разжился хорошим мечом, когда вывернув руку нападавшего заставил его напороться на собственный клинок.
Палач драться не пожелал и рванул к выходу за подмогой.
— Это ты зря, — посочувствовал ему наёмник, после того как брошенный кинжал пригвоздил тело пыточных дел мастера к дубовой двери.
