— Эжени! — вдруг отчаянно вскрикнул Эрег. Он успел подхватить ведьму до того, как та упала.
Вначале не разобравшись в том, что произошло, они решили, что их проводница стала жертвой какого-то стрелка укрывшегося в зарослях.
Но осмотревшись и поняв, что вокруг по-прежнему тихо, стрелы не летят, никто не окружает группу, а Эжени цела, наёмники рассудили, что ведьма просто очень сильно устала, и вот пожалуйста. Сомлела. Что ж. Бывает.
— Женщина, она в первую очередь — женщина, а уж потом "бесовка", — привычно подумал Волдемар, спускаясь вместе со всеми в лесные заросли.
***********************
Лес расступался перед волшебным народом открывая невидимые тропы и смыкая их вновь за спинами путников.
Наёмники словно растворились в огромном зелёном море, укрывшего усталых людей от нежелательных взглядов и встреч.
— Нам подарили новую жизнь, — внезапно подумал менестрель ощущая усталость от впечатлений, странных тайн, чёртовой магии (будь она неладна) и непрестанного движения в неизвестном направлении и (одному лешему известно) к какой цели.Эльфийцы скользили впереди бесшумно как тени. Волдемар попытался рассмотреть их получше. Наёмники вытащили из дьявольской лаборатории восемнадцать бывших пленников и те приходили в себя буквально на глазах.Неожиданно Эрег, идущий впереди, сразу за своими соплеменниками — остановился. Молча и осторожно он положил ведьму на траву, достал корешок эллорна и попытался скормить ей, но безрезультатно.— Его сила не воскрешает мертвых, — веско и громко произнес один из эльфийцев.Они тоже остановились и теперь стояли рядом с Эрегом.— Что? Что ты говоришь? — менестрель не поверил услышанному. — Да с чего бы это, ей вдруг вздумалось умирать? Она же целёхонька.Эрег вновь осторожно поднял Эжени и больше не опускал ее на землю, не реагируя на замечания и разговоры.
Стоял и просто смотрел на нее. Выглядело это странно. Может быть поэтому, несмотря на усталость от обилия впечатлений и нескончаемого похода, наёмники, и Волдемар почему-то сразу поверили не эльфам, а вот этому горькому молчанию своего соратника.
— Тот, кто следует дорогой Вечности не возвращается, — ответил менестрелю другой из спасённых эльфийцев. В его волосах блестели седые пряди и неизвестно, что послужило их причиной. Возраст или перенесённые муки.
Наёмники так и не узнали имен спасённых, а у самого Волдемара на это даже и времени не было.
Ошеломлённые внезапной новостью они смотрели, как бережно удерживает Эжени на руках их напарник и не могли произнести ни слова.
Да, им неоднократно доводилось терять друзей и близких.
Но чтобы вот так. Внезапно. Странно и нелепо. Без причины, без случайной стрелы, удара мечом или кинжалом.Они молча стояли на лесной тропе не зная, что сказать. Да и разве нужны тут слова. Не верилось, что насмешливая, полная жизни, яркая и дерзская Эжени могла оставить этот мир.
Ведьма никогда не рассказывала о своём прошлом, не жаловалась, не просила о помощи, не пыталась завоевать их доверие.
Несмотря на беды и горести выпавшие на ее долю Эжени удалось сохранить нечто очень важное в душе. То, что помогло ей не ожесточиться, не замкнуться и не свихнуться от невзгод.Хотя бед у неё в прошлом наверняка осталось немало.
Это было хорошо заметно по мелькавшей боли в глазах, и по некоторым другим признакам. Например, гадалка не стремилась вернуться домой, не тревожилась за кого-то, и не предавалась воспоминаниям. Обычно, так вели себя только те, кто потерял в этой жизни все, самое дорогое.
Вот только Эжени не сломалась, не превратилась в злобную тварь, подобно женщинам-наёмницам, которые наслаждались упоением битвы, войной и были готовы резать глотки всем подряд.
Внешне она спокойно относилась к разным неурядицам, но иногда маска равнодушия спадала и было видно, что кровавое действо, которое сопровождало их группу последние дни, вызывало только отвращение. Принимая сражение, как необходимость для выживания, их проводница всегда стремилась избежать лишней крови.
Цинична? Да, но в разумных пределах.Они вспоминали её насмешливые замечания, её стойкость, мужество, решительность и готовность искать выход в любой, даже самой безнадежной ситуации.
Молчаливо, они прощались с ней как с соратником, воином, который защищал и стремился спасти тех, кто доверил ему свои жизни.
Казалось даже лес присоединился к печальному молчанию людей. Внезапно стихли все звуки. Исчез легкий шелест ветра, пропали птичьи голоса и бормотание неведомого лесного народца.
— Лесная колдунья, — невольно подумал Волдемар. — Эжени была лесной колдуньей. Поэтому лес прощается с нею.
Внезапно небеса потемнели, как будто собиралась гроза.
