– Гагарская землица, не то что кишинёвская, да? – Не упустив момент, Ваня выхватил у Лиходея факел. – Уходи, если жить хочешь!
Лиходей помедлил. Кто этот солдат перед ним? Лицо вроде знакомое, но раньше они точно не встречались. Выглядит злым, даже отчаявшимся. С таким не просто будет в рукопашном, а если факелом зацепит – и того хуже...
Нет, рисковать нельзя! Если схватят, головы не сносить! Уж лучше уносить ноги! И Лиходей бросился в сторону леса.
А Ваня тем временем скинул вязанки горящего хвороста в море и, схватив факел, помчался к безопасному берегу. Если честно, не так ему и важна сейчас судьба Лиходея. Много бед тот натворил, многим людям жизнь испортил, но то в будущем, а оно у Вани в руках. Буквально. Искрился алой лентой факел, горел путеводной звездой.
– Только бы повернули... – прошептал Ваня, а потом закричал во всё горло: – Только бы повернули!!!
Царская ладья уверенно мчалась по бушующим волнам в сторону сигнальных огней. Но вдруг...
– Что такое?! – вскрикнул кормчий. – Государь, огни пропали!
Берендей удивлённо смотрел туда, где только что горели сигнальные костры. Куда же они подевались?
Белозёр, с трудом державшийся за край судна, с усилием выпрямился и сжал в ладони огниво. Что-то здесь не так, не могут огни просто пропасть. Неужели не уследили там, на берегу?
– Так вот же горит! – воскликнул Берендей.
И правда! По берегу двигался огонёк. Постепенно он становился всё больше и больше, и наконец вспыхнул настоящим костром.
– Правь на огни, кормчий! – велел Берендей и добавил, повернувшись к старцу: – Скоро, Белозёр, увидишь мою красавицу-дочку.
Едва первые рассветные лучи солнца коснулись земли, Берендей и его свита сошли на берег. За ними шёл и Белозёр, держа в руках тяжёлую старинную книгу.
Завидев ещё издалека спешащих к ним Настасью Ивановну и Дашу, старец с улыбкой сказал царю:
– И правда красавица у тебя дочь. Не волнуйся, сдержу своё слово.
С другой стороны Берендей разглядел ещё одну бегущую фигуру. Это был Фома.
– Прости, государь! – воскликнул он сразу, как только добежал до берега. – Не успел я зажечь огни...
– Разве это не ты был? – удивился Берендей. – Мы едва спаслись от бури. Если бы не увидели огонь на берегу, то точно бы наткнулись на скалы – и тогда прощай! Кто же это был?
Фома растерянно смотрел на царя, не зная, что ответить.
Но Берендей уже расплылся в улыбке. Его жена и дочь наконец добрались до берега.
Даша прыгнула ему в объятия:
– Папка! Вернулся!
Но всего этого Ваня уже не видел.
Как только он сделал всё, что мог, что зависело от него одного, его подхватил и закружил волшебный вихрь. Каким же будет будущее и что будет с ним самим – этого Ваня никак знать не мог. Одна только надежда оставалась с ним.
Волшебный вихрь вернул Ваню в его настоящее, но не обратно к царскому дворцу, где он с Дашей расстался, а прямиком на передовую, в редут. Грохотали пушки, отпугивая захватчика и держа государственную границу. За пушками стояли солдаты. Кто стар, кто млад, а все командой работали. Ваня осмотрелся по сторонам и не сразу заметил, что держал в руках ядро.
– Ванька! – окликнули его.
Ваня повернулся и увидел Федота – того самого рыжего солдата, который ему про жизнь окопную рассказал.
– Я тебя потерял. Давай поднажмём? Бежит неприятель! Передумал землю нашу топтать!
– Есть поднажать! – Ваня загрузил в пушку ядро и побежал за следующим.
Бой быстро закончился, улепётывало теперь войско захватчика, только пятки сверкали. Федот поднял флаг и закричал: «Победа!» Побежал к нему и Ваня, не в силах радость сдержать.
– Ура, братцы! Ура!
Солдаты стянулись в центр поля и обступили огромный воздушный шар.
– Я не шпион, господа, – послышалась оттуда речь одного очень своеобразного француза. – Я путьешественник. Член-коррьеспондент географический общества. Вынужден совершить посадку, колесо горелки сломаться.
– Ребята, он свой! – Ваня поспешил Жану на выручку, но солдаты не расходились.
– Ванька говорит, этот свой! – рявкнул Федот. – Оглушило видать немного, не расслышали.
Ваню пропустили к Жану.
– Ох, – выдохнул тот. – Хоть вы мне верить!
– А два рубля так и не отдал, иностранец, – Ваня пожал Жану руку и заметил, что у того на ноге больше нет гири.
– Два рубля? – Жан залез в карман. – Я не помнить, но я отдавать.
– Да забудь, – улыбнулся Ваня. – Привет Француазе!
– Ваня? – снова прозвучал знакомый голос.
Да только от этого в груди закололо – так не хочется верить, что показалось.
– Живой... – прошептал Ваня, не смея пошевелиться.
Фома подошёл к брату и обнял его.
– Говорят, ты в первых рядах был. Горжусь!
Не успел Ваня ему ответить, как командиры объявили построение:
– Смирно! Царь едет, царь! С женой и дочкой.
Внутри у Вани всё сжалось. Повернула ли ладья? Покажется сейчас на поле царь Берендей с Дашей или Лиходей с новорождённой дочкой? А если Лиходей, то вспомнит ли он Ваню? И где вообще сейчас Даша?
