«Оголенный нерв» — остросюжетный детектив, роман-ураган, жесткий и стремительный. В нем есть все: картины апокалиптического будущего Земли, искусственный интеллект, противостояние мощных группировок и — главное — герой, романтик-супермен, вступивший внеравную борьбу.
Снимаю шляпу перед Терри Борен и Лаурой Миксон, знаменитыми заговорщиками из нашего любимого бара.
Премного благодарен и Роджеру Желязны, любезно предоставившему мне свой кегельбан.
Он мчался по высокогорной дороге от города Санта-Фе на север, в штат Колорадо. Близилась полночь, но какая-то щемящая и неотвязная тоска не позволяла ему расслабиться. Для управления машиной не требовалось участия рук и ног, нейронные сигналы из мозга поступали непосредственно в электронный интеллект. За боковым стеклом стремительно и плавно струились чудесные пейзажи. Быстроходный бронированный «мазерати» со жидкокристаллическим сердцем был машиной чуткой, словно живое существо. Глаза Ковбоя следили за извивами дороги, за глубокой колеей, размытой недавно отбушевавшими весенними ливнями, успевая фиксировать проносящиеся мимо силуэты деревьев. Время от времени мощные фары упрямо взбирающегося вверх «мазерати» выхватывали из тьмы затаившихся на горных пастбищах животных. Этот почти монохромный мир, бешено проносившийся мимо, напоминал Ковбою черно-белое кино, вызывая сладостное ощущение полета.
Еще в ту пору, когда Ковбой собирался обзавестись сверхчувствительными глазами фирмы «Кикую», он бредил идеей погрузиться в старый добрый мир черно-белых иллюзий, в мир, где властвовали славные, но ныне забытые актеры — Гарри Купер и Дюк Вэйн. Но поскольку столь странные фантазии давно уже никого не посещали, черно-белый вариант глаз сняли с производства. Ковбою пришлось проститься с сентиментальными воспоминаниями, и довольствоваться цветным изображением суровой реальности. Не встретила понимания и другая причудливая просьба — сделать ему радужную оболочку цвета хромированной стали. Как заметил Доджер, его менеджер, это было бы слишком заметно и подозрительно, что совершенно недопустимо для человека его профессии. Со столь веским доводом Ковбой нехотя согласился и отказался от своей экстравагантной затеи. Впрочем, так случалось всегда, когда Доджер тем или иным способом ограничивал безрассудную фантазию подопечного. Но зрачки отстоять удалось, и теперь они у Ковбоя были не черные, как у всех, а фиолетово-серые, цвета предгрозового неба.
В горах Сангре де Кристо, что в переводе с испанского означает Кровь Христова, взору открывались куда более древние чудеса, чем в прелестных фильмах на несовершенной целлулоидной пленке. Вот они как на ладони перед его новыми глазами. Белоснежная церковь с лазурно-небесной росписью вокруг входа, на кругловерхой арке красуется багряно-желтая пирамида со всевидящим оком. Белая массивная крепость в марокканском стиле, некогда сооруженная арабами, давно исчезнувшими в туманных глубинах истории. Минареты и ажурные железные решетки намного пережили своих создателей, но беспощадное время не пощадило и их. В этих древних местах блуждали духи индейцев-отшельников с длинными волосами, спадающими до мокасин из оленьей кожи. В запредельно далекие времена они, совершая искупительные паломничества, брели при лунном свете к священному храму у селения Чимайо, чтобы вознести смиренные молитвы святым или попросить милости и заступничества у Богородицы. Видения, словно сторожевой отряд, охраняющий этот гребень Земли под самым небосводом, преодолев мрак прошедших веков, предстали вдруг пред зоркими глазами Ковбоя.
Он мчался на максимальной скорости, время от времени посматривая на индикаторы приборов. Ночные полеты — его стихия. Рев двигателя эхом отражался от скал и деревьев, в открытое окно рвался горный ветер, напоенный запахом хвои. Мелькание за стеклом все ускорялось. Нейронные импульсы, преобразуясь жидкокристаллическим устройством в голове Ковбоя, передавали машине волю человека, управляя мотором, сцеплением, направлением дрожа от напряжения колес. На спуске «мазерати» еще больше увеличил скорость и уже внизу, подняв облако брызг, в одно мгновение перескочил через речушку у городка Пенаско. Капельки воды, высвеченные фарами, вспыхнули яркой радугой, как бы знаменуя конец монохромного миража и возвращение к разноцветью реального мира.
На рассвете «мазерати» пересек границу Колорадо, а к утру его бронзовый силуэт уже мчался по территории округа Кастер. Мягкие контуры зеленовато-бурых гор радовали глаз, свежий ветер весело трепал ожившие сосны и уносил прочь ночные черно-белые фантазии. В этих краях жили друзья Ковбоя. Машина свернула на частную грунтовую дорогу, сразу же попав в поле зрения электроники.
