Книга «Золотой Разброс 4. Огольцы» ‑ четвертая завершающая серию «Золотой Разброс». Жанр обозначен автором как «роман абсурд». И действительно: каждому любителю фантастики и фентези хорошо известно, что иная реальность, временные парадоксы и законы, которыми управляется тот мир, где происходит действие, порой диктуют самые невероятные и, казалось бы, абсурдные, сюжетные ходы и линии. А призрачный город Чумск и таежные просторы на север от него существуют как раз в особом пространственно-временном измерении. События серии развертываются на протяжении многих веков на пространстве от далекой Сибири до Парижа. В водоворот этих событий попадают самые неожиданные персонажи. «Огольцы» ‑ завершение повествования о судьбе Племени Невидимых Родителей». Жанр романа абсурда позволяет начать чтение прямо с заключительной части, а с предысторией ознакомиться позже в книгах «Золотой Разброс 1. Слезы Невидимых» «Золотой Разброс 2. Путь к себе» «Золотой Разброс 3. Постскриптум» Кто-то же, наоборот, захочет проследить все повествование от первой строки первой книги до финала. Дело вкуса и особенностей личного восприятия читателя. Серия «Золотой Разброс» посвящается тройному юбилею: 410-летию любимого сибирского города Томска, 210-летию Томской губернии и 70-летию Томской области.
Ой, вы, кони, кони-звери,
Звери-кони, эх!
Летняя жара мирно двигалась к прохладному закату. Кузнечики, казалось, уже сами начали сходить с ума от своих песен. Вдруг, стрекот маленьких музыкантов заглушило дикое гиканье и ржание лошадей. Такие дикие вопли среди Детей Невидимых Родителей считались абсолютно неприемлемыми и неприличными.
Ржание целого табуна лошадей — тоже необычный звук для Тайги. Лошади с некоторых пор в Племени водились: благодаря заработавшему после многовекового бездействия порталу появилась возможность доставлять с Чумской ярмарки лошадей дивной породы, продававшихся за баснословную цену загадочными иностранными заводчицами. Было тех лошадей у Племени немного. А тут — целый разномастный табун!
На Поляну Сборов, дико гогоча, вылетела кавалькада странных людей: были они грязны, вонючи. Волосы вместо шапок были для прохлады густо промазаны разноцветной влажной глиной.
Ни кого не приветствуя, дикари соскочили с коней и рьяно кинулись к реке.
Видно, после длительной скачки и нещадных укусов насекомых тяжко было этому неизвестному племени. Показывали в сторону реки, мычали. Вроде бы мыться желают.
— Огольцы! — дико завопили бабы. Мужчины Племени находились на дальней охоте и услышать своих подруг не могли. За порядком в селении наблюдали лишь древние старики.
Стариков пинками и зуботычинами погнали таскать воду и топить Большую Баню Племени. Те от греха подальше согласились: вроде пока просто хулиганят грязные черти. Вреда ни одной из женщин не нанесли. Лишь вид их был мерзок и неприличен. Одно слово, Огольцы.
Рвали дикари пучки прибрежной травы, густо мазали их илом и песком, растирали тела, довольно покряхтывали. Противостоять им было некому.
Человеческой речью эти полулюди, похоже, не владели.
Хватало жестов.
Выбрались на берег. Банька готова. Огольцы для начала подошли к очагам с варевом. Зверски, руками, похватали пищу. Жестами потребовали вина. Пришлось дедам отлить им часть праздничной настойки.
Думали деды и женщины, что сейчас Огольцы нажрутся, попарятся в горячей бане, да дальше поскачут. Не тут-то было: начали вылавливать в поселении и окрест попрятавшихся женщин и девушек, даже подростков, тащить молчком в жарко натопленную баню.
Этого уж деды допустить не могли, попытались заступить дорогу, да скоро пали: кто со сломанной рукой, кто с черепом поврежденным, а стало быть, без сознания. А которым и по хребту треснули: много ли древнему старику надо.
Ужасное дело творилось в той бане. И свидетелей не было. Разбойники, уверенные в своей силе, бросали женщин прямо на мокрые полы. Женщины, как могли, отбивались.
Никогда не ощущали Огольцы при своих зверских набегах такого упоения силой. Не испытывали такой радости. Раньше это безобразие было только работой, подготовкой к исполнению повелений контессы Валькирьяни. Однако развлечение их, не успев начаться, тут же и закончилось…
Дикие крики и голоса, отдаленно напоминавшие человеческие, но, более зверские, неслись со стороны поселения Племени! Да! Раньше только в страшных сказках бабушки на ночь припугивали шалящих малышей: «Спать вот не будете — Огольцы прискачут и заберут». Только ни бабушки, ни прабабушки тех Огольцов никогда в глаза не видывали. Шла такая вот пугалка из поколения в поколение, а точно про сей дикий народ никому было неведомо. Да и не верили взрослые в существование этих Огольцов.
Дикий, леденящий кровь крик достиг слуха охотников Племени.
— Дурак ты, Великий Хан! ‑ Невзирая на чины, в сердцах выругался Ерофей. Говорил сколь раз: дружина для военного похода потребна, да для охраны. Умный больно!
— Атаман! Чего же и случиться-то в нашей глухомани могло. Только мишка или серые пошалить задумают. А им старики с бабами не раз уже трепку задавали. Ничего страшного там быть не может.
— Скорее к становищу! Там увидим. Совсем ты, Фируз, от своей музыки блаженный стал…Ничего страшного, говоришь? Поглянем-ка братия!
Подошли, видят деды распростертыми лежат. Из бань какие-то крики дикие несутся.
Главный вражина, уже намазавший от жара свои лохмы желтой глиной, вальяжно сидел на Ханском троне.
— Чего явились. Мы теперь тут хозяева. И бабы отныне наши… те, что выживут…
Мужчины бросились к строениям, но ноги не хотели держать их. Попадали, царапая в ярости сухую землю. Слишком привыкли за многие безбедные десятилетия к спокойной жизни. Страх обуял. Не за себя: за детей, жен да сестер.
Один молодец в красном кафтане устоял, хотя и с трудом, на ногах. Двинулся к бане.
— Лиюшка! Позвала она тихо в темноту предбанника.
— Жива я, маменька. Другим помощь нужна. Надо их в больничный дом, да Лхасарана Цэрэмпиловича с Розочкой из Чумска звать!
— Кто там команды отдавать посмел? Кого звать?. Теперь я единственный ваш повелитель, Карах!. Устали мы, гнусом все покусаны. Неделю без седел скакали. Давайте, шевелись! Да масла лучшего и ароматного тащите, чтобы наши тела умастить!
